Счастливо оставаться! (сборник) - Булатова Татьяна - Страница 31

– Ничего она не боится! Она такая же бесстрашная дура, как и ее мать!

«Бывшая мать», – подумала про себя Тамара и, пытаясь отогнать от себя дурную мысль, суеверно схватилась рукой за висящий на шее медальон. Виктор – за сигарету. Зашагал взад-вперед, рассуждая вслух:

– Она умная девочка? Да. Она умная девочка. Она не будет разговаривать с незнакомыми людьми? Не…

– А может, она познакомилась с кем-нибудь из детей и торчит у них в номере? – неожиданно здраво изрекла Тамара.

– Слушай, мо-о-ожет…

– Тогда я ее прибью! – воодушевившись, пообещала женщина и решительно направилась к пансионату с твердым намерением стучать в каждую дверь.

– Томка! Стой! – заорал Виктор и указал рукой на ворота, от которых в сторону пансионата двигалась шумная компания из пяти человек, причем одна человекоособь явно обладала чертами пропавшей дочери.

– Машка! – всплеснула руками Тамара и рванула к пришельцам. – Где ты была?! Мы с папой с ног сбились! – тискала дочь счастливая мамаша, не обращая внимания на приветствующих ее Марусиных спутников.

– Мама! – засмущалась девочка. – С тобой же здороваются!

– Здрасте! – с каким-то местечковым выговором приветствовали Тамару «похитители» ее сокровища.

– Как ты могла уйти с незнакомыми людьми?! – продолжала Тамара игнорировать правила приличия.

– Так мы ж познакомились, – робко произнесла молодая женщина, чувствовавшая себя виноватой за произошедший инцидент.

Подошел Виктор. Маруся потупила голову. «Сейчас начнется!» – затосковала девочка, обеспокоенная исчезающей на глазах честью семьи.

– Виктор, – представила она отца своим спутникам.

– Хена, – протянул руку Мальцеву мужчина с одутловатым лицом. – Вы уж это… извиняйте…

– Да ничего! Бывает! – скоропалительно уверил в своей лояльности нового знакомца Виктор. – Мы не ожидали просто – ушли на минуту, а ее уж и нет.

– Ничего себе на минуту! – возмутилась Машка. – Я уже и волноваться начала. Не знала, что и думать: ушли, видишь ли, на минутку, а пропали на час.

– Правда, Машенька очень нервничала, хде вы, – поддержала ее Генина спутница. – И мы пошли вам навстречу. И как-то разминулись…

– Так мы ж другим путем шли! С другой стороны, – тоном завсегдатая сталинской дачи провозгласил Виктор.

– Так мы ж не знали! – хором ответили новые знакомые.

– Да и мы полчаса тому назад об этом не знали, – примиренчески призналась Тамара. – Мы всего третий день.

Напряжение потихоньку стало спадать. У всех. За исключением Маруси. Та не находила себе места и забегала вперед, заглядывая в лицо то отцу, то матери. Выбрала Виктора:

– Папа, – потянула она его за руку, пытаясь увести в сторону. – Я же правда вас сидела ждала. А вас долго не было. А тут Гена с Викой. И с Дашей. И Стасом. И они предложили меня проводить до вас с мамой…

– Да я понял, Машуль, понял! – отмахивался Виктор от найденной дочери, как от назойливой мухи, и все норовил поддержать ритуальный мужской разговор.

– Так откуда вы? – любезно переспрашивал Мальцев.

– Так с Кубани ж! – снова хором рявкнули «похитители на час».

Похоже, одна Тамара никак не могла справиться с пережитым стрессом и с остервенением хватала дочь за руку, пытаясь остаться с ней наедине. Маруся избегала смотреть на мать и выдергивала руку до тех пор, пока Тамара не гаркнула на нее:

– Стой, кому я сказала!

Машка замерла и потупила голову.

– Почему ты ушла одна?!

– Я не одна, – кисло промямлила девочка.

– Ты ушла с незнакомыми людьми. Ничего мне не сказала. Я думала – все. Где искать?! Куда бежать?!

– Вас не было! Кому я могла сказать? – резонно заметила Маруся и собралась разреветься.

– Не реви! – всхлипнула Тамара и прижала девочку к себе.

– Не буду, – пообещала Машка и скривилась.

– Ни-ког-да! Пообещай мне, что ни-ког-да ты не будешь так делать. Ты же не хочешь, чтобы я постарела и вся покрылась морщинами?!

– Не хочу, – заревела девочка и с жалостью погладила будущую старушку по лицу.

Тамара осталась довольна дочерней реакцией и поцеловала свою мучительницу в мокрую рожицу:

– И заруби себе на носу, дурища… И перестань реветь! Думать надо было…

Маруся с готовностью затрясла головой, в результате слезное русло пересохло, и она с надеждой посмотрела на мать:

– Пойдем к ним?

Подошли, обнявшись. Под навесом, затейливо сплетенным из эвкалиптовых листьев, на скамейках расположилась теплая компания, разделенная по половому признаку огромным столом, липким от истекающего сока арбузов и дынь. Гена так размахивал руками, описывая прелести семейного отдыха, так, что ни одна муха не смела приземлиться на сахарный аэродром.

Оставаясь верными делению по половому признаку, подошедшие Тамара с Марусей уселись на «девичью» скамью:

– Наховорились? – приветливо спросила молодая женщина с беличьим личиком.

– Наговорились, – подтвердила Тамара и протянула собеседнице руку. – Тамара.

– Вика.

– А это что за черноглазая барышня с вами?

– Это Дашка. Дашуля, поздоровайся с тетей Тамарой.

Услышав слово «тетя», Машка хихикнула, а ее мать церемонно протянула руку темноволосой девочке с челкой на пол-лица и представилась:

– Очень приятно, тетя Даша.

Девочка беспомощно посмотрела на Вику и сунула свою пока лишенную загара ручку в Тамарину ладонь. Называть тетей эту странную тетку с мальчишеской стрижкой и задорной косицей вдоль шеи как-то не поворачивался язык.

– Вика, а вы откуда? – невпопад спросила Тамара, естественно, пропустившая этот момент в предыдущей беседе мужа с «воровским» семейством.

– С Краснодара, – терпеливо, но уже раз в третий ответила Дашина мама.

– С Кубани? – непонятно чему удивилась Тамара, словно обозначенное место находилось по отношению к Новому Афону по другую сторону земли. – То-то я слышу выговор какой-то странный, «гэ» фрикативное.

– Ой, а мне кажется, вы как-то странно ховорите – слова тянете.

– Ну, это уже наше, местное, – объяснила Тамара. – У нас на Волге это привычное явление – все поют. Вместо «мама» – «ма-а-ам», вместо «Вика», например, «Вии-и-ик».

– Так вы не москвичи? – разочарованно уточнила собеседница.

– Нет. А с чего вы взяли?

– Ну-у-у, вы как-то себя ведете свободно. Независимо, что ли. Я вас сразу заметила. Еще вечером. А Дашка – Марусю. И случай такой удачный представился!

Удачным этот случай Тамара называть бы не торопилась. Скорее, отнесла бы его к неприятным происшествиям с высоким процентом эмоциональных затрат, но вслух комментировать не стала, дабы вновь не поставить Вику в неудобное положение. Перевела разговор в другое русло.

– Может быть, чаю выпьем? – обратилась она ко всем сидящим за столом.

Предложение испить чайку было воспринято с энтузиазмом исключительно подрастающим поколением и недалеко ушедшей от них Викой. Виктор скривился, понимая, что именно ему как «приглашающей стороне» придется тащить с третьего этажа чайник с кипятком. А Гена разочарованно посмотрел на собрата, подозревая последнего в ренегатстве – «нас на чайник променял»!

– А может, покрепче? – с надеждой уточнил гарный кубанский хлопец, избегая смотреть на собственную супругу.

– Я не против, – с готовностью поддержала Тамара главу кубанского семейства. – У нас бутылка «Диоскурии».

– Это чо? – брезгливо поморщился Гена.

Тамара хотела сказать «капчо», как обычно это делала со своей дочерью, после чего та картинно причитала: «Господи! Да что же это такое?! Што-што-што-што!», но удержалась и терпеливо объяснила:

– Это «чо» по-другому называется белое сухое абхазское вино. Хотите попробовать?

Похоже, кубанец был не по этой части, а его жена и близко к ней не подходила.

– Не-е-е, я не буду, – извинительно замотала головой Вика, а Тамара почувствовала себя растлительницей малолетних. – У меня желудок не принимает. Я ж вообще не пью.

– А вы, Геннадий?

– Та эта баловство одно! Сколько той «Диобскурсии» надо! Может, домашнего красного или чачи? Тут на ресепшене хорошее вино. Я пробовал. Ты как, Витек?