Досуги математические и не только. Книга 2 - Кэрролл Льюис - Страница 11

11

УЕДИНЕНИЕ Люблю я тишь густых лесов,        Люблю я музыку ручья, В раздумье средь немых холмов        Люблю скрываться я. Зелёный полог, а под ним        Лучей серебряных струи; Травой лепечет ветер-мим        Истории свои. Далёк отсюда грубый мир;        Ни тяжкий вздох, ни громкий шаг Моей души священный мир        Уже не оглушат. Я лью здесь слёзы без стыда,        Чтоб душу умягчить верней — Так дети хнычут иногда        На лоне матерей. Когда же в сердце мир и лад,        Ещё чудесней — снова там Бродить в истоме наугад        По дремлющим холмам. Тогда переживаю вновь        Минуты радостей былых; Скрывает радужный покров        Круженье лет пустых. О дар дыханья — чем ты мил,        Когда печаль — удел людей? Закончить нам во тьме могил        Чреду ненастных дней. А час надежд — неужто он        Нам годы скорби возместит? И расцветающий бутон        Пустынный скрасит вид? О годы жизненной весны,        Любви, невинности, добра! Сияй сквозь дней нелепых сны,        Прекрасная пора! Я зрелость лет готов отдать —        Шеренгу блекнущих картин — Чтоб вновь ребёнком малым стать        На летний день один.

                               16 марта 1853 г. [48]

ЛЕДИ ПОВАРЁШКА В Сочельник юноша один Пил утром близ Таможни джин, Потом пошёл гулять на рейд — Зовётся он «Марин Перейд» (Где, то есть, место морякам, Что «ходят маршем по волнам», Но где лишь окунётся тот, Кто сухопутно жизнь ведёт); Потом он повернул назад, Прошёл бульвары все подряд, Прошёл по улиц тесноте, Где, кажется, дома — и те, Несильный сделают рывок, И сдвинутся порог в порог; Взобрался лестницей крутой, Что воспарила над землёй — На ней упарился бы всяк, Богатый будь или бедняк. Жильцы дивились: граф не граф — Холодный вид, спесивый нрав И, обстановке вопреки, Глядится очень щегольски. Имел он тросточку, букет, Был напомажен, разодет — Трудился не из пустяка: Любил!.. Кухарку с чердака. На пляж он забредал, забыв, Что ноги вымочит прилив; Там пел он, стоя на песке — Он выход тем давал тоске! [49] ПОМИНАЛЬНЫЙ ПЛАЧ «Унесла её „Хильда“        Из Уитби куда-то; Её звали Матильда,        Я любил её свято. Я спросил билетёра        (Ох, казнюсь я за это): „Отправляется скоро?“ —        „Не уйдёт до рассвета“. Ей сказал „этот Недди“        (Так звала меня в шутку): „Скоро, милая, едем,        Подожди лишь минутку“. Я совсем был готовый,        Забежал только в лавку, Чтоб на галстук свой новый        Подобрать и булавку. Героиня кастрюли!        Украшенье салату! И тебя умыкнули,        И багажную плату. Ей какие заботы?        Уносимые „Хильдой“ Кошелёк и банкноты        Я утратил с Матильдой!» Булавку парень отстегнул, Протёр её, потом продул И опустился на песок, Чтоб от забот вздремнуть часок. [50] МИСС ДЖОНС Эта песня не из тех, Что сулят певцу успех, Но печалью этих строк Мы затронем чувства всех, Ибо горести такой Арабеллы молодой Посочувствуют сердца И камней на мостовой. Саймон Смит высок и строен — Он любви её достоин; Только с нею Саймон Смит Что чужой — всё «мисс» да «мисс», Арабеллой не зовёт, Как к нему ни повернись. «Милый Саймон!» — позвала; Он — ни с места, как скала; Говорит сестрица Сьюзан на такие ей дела: «Сразу видно, что влюблён! Поручусь за это! Ты послушайся, сестра, моего совета: Письмецо ему черкнуть было бы не худо — Мол, спасибо, я жива и прошла простуда; Скажи, что у кожевни с надеждой будешь ждать, Коль нынче ровно в девять он захочет убежать Вместе с верной Арабеллой». Написала письмо,                приложила печать,                                разоделась в нарядный она туалет — Ожерелья и броши,                браслеты, часы,                                драгоценные перстни — чего только нет: Мужчины слабы и легко впечатлимы,                с ними о внешности думай сперва. И ждала бедняжка Смита У фабричной проходной; Намекал уже сердито Ей разносчик: «Пшла домой!» Вскорости Полностью Продрогла она, Дрожала словно мышка; Кожевница одна Ей подала пальтишко. Простуда разыгралась вновь, Но шепчет Арабелла: «Приди ко мне, мой Саймон, и так я долго жду. Сомненья прочь! Глухая ночь — Но он спешит во тьме, Хотя истёк Давненько срок, Указанный в письме. Мой Саймон! Мой Саймон! Милашка Смит! Милашка Смит! Ах Саймон Смит, мой сладкий Смит!» Но на ратуше бьют,                и на станции бьют,                                и во всём городке бьют уж полночь часы. «Ах, Саймон! Недалёк рассвет; Сидеть и ждать тут смысла нет, Но поступлю наоборот: С надеждой жду я твой приход Хотя бы на рассвете, хотя бы на рассвете. Фаэтон голубой Наймём мы с тобой И помчимся в Гретну Грин. Когда со мной мой Саймон Смит... О, как пошло, вульгарно имя звучит! Вот ведь где незадача — это ж надо иметь такое имя; впрочем, когда мы поженимся, будет же он любить меня настолько, что снизойдёт к моей просьбе, Сменит имя на „Клэр“...» Так она сама с собой Рассуждала той порой В надежде, что её он здесь отыщет. «Где ты, где, моя отрада! Симми, ты ли?» Вот досада — Стал какой-то. Не со злом ли рыщет? «Я немало удивлён, видя, что Одни вы тут — Того и ждут Грабители ночные. Часы и брошь — Пожива всё ж (Надеюсь — золотые?): Отдайте мне. Не бойтесь, не Кривите рот. Скажу вперёд: Давно полицейский с участка ушёл. На кухне своей...» «О, проклятый разбойник! Отъявленный вор!» — И так далее: гнев, возмущенье, укор. «Когда я впервые подала Смиту руку, я и думать не могла, что он так подло со мной обойдётся. Полиция здесь найдётся? О, Саймон, Саймон! Как ты можешь так поступать со своей любимой!» Такой между ними шёл разговор, и повар там был, и смотрители, как их называют, присутственных мест. И без умолку гневные вопли, как в театре ином репетиция: «Ну куда, чёрт возьми, запропала вся дурная, ленивая, подлая, эта новая наша полиция?» [51]