Дао Кенгуру - Розов Александр Александрович "Rozoff" - Страница 104

– Ну, – сказал Балрог, выключив движок и откинув фонарь кабины, – и где тут все?

– Где-то, – ответил академик Макаронг, окинув взглядом окружающий пейзаж. В зону видимости попадало несколько особей хомо сапиенс, а именно:

В тени цветущего куста рядом с ВПП, дремали три карибских негра, разбросав вокруг литровые бутылки с яркими этикетками. Не иначе, как пиво пили.

Около пруда-воронки болтались пятеро молодых индокитайских субъектов, одетых в типичные вьетнамские шляпы-конусы и в кимоно из серого полотна.

На пляже виднелась нищая деревня, с хижинами из старых картонных ящиков. Около деревни купались с десяток мальчишек и девчонок, кажется, туземцы-полинезийцы.

От туземной деревни до пальмовой плантации тянулась разноцветная куча мусора.

– Кино и ниндзя! – восхитился Балрог, – Даже с грунта ни хера не видно!

– Как советовал в таких случаях Шерлок Холмс, – произнес академик, – отбросьте все невозможное, и то, что останется, будет ответом, каким бы странным он ни казался.

С этими словами, он выбрался из кабины, спрыгнул на площадку, и обратился к трем лежащим, кажется, в фатальном перепое, карибским неграм.

– Aloha foa! Я коммодор Упир, прибыл по приглашению Глипа Малколма.

– Aloha, сен командующий Восточным фронтом, – ответил один из карибских негров, абсолютно трезвым голосом, – Я резерв-штурм-лейтенант Фигуэрес, из «шоколадной дивизии». Сен Верховный судья Малколм ждет вас. Ну, а мы будем рады предложить капитан-лейтенанту Балрогу кружку какао с абсентом и нашу теплую компанию.

– Форштевень в жабры, штурм-лейт! – воскликнул пилот, тоже спрыгивая из кабины и изумленно глядя на трех негров, которые теперь стояли немного рассредоточившись и одинаково-привычно держа стволом на плече боевые пистолеты-карабины.

– Ты меня проморгал, ага! – заключил Фигуэрес, а два других негра весело фыркнули.

– Куда идти, парни? – спросил академик Макаронг (он же – доктор Упир, командующий Восточным фронтом Конфедерации Меганезия).

– Я провожу, коммодор, – ответил штурм-лейтенант Фигуэрес и, повернувшись к своим бойцам, коротко распорядился, – кап-лейта Балрога за стол.

– Ясно, – отозвался один из бойцов, схватился за что-то невидимое в траве, и сдвинул в сторону идеально-круглый кусок грунта, открыв что-то вроде жерла колодца.

– Технология «Вьет-Конга»? – попробовал угадать Балрог.

– Почти, – ответил негр, открывший колодец, – это не вьетнамцы придумали, а хмонги, которые не совсем вьетнамцы, а такой специальный народ.

– Хмонги? – переспросил Балрог, и внимательнее посмотрел на тусовку индокитайских субъектов около пруда-воронки, – Это те, которых выслали сюда из КНР за мятеж?

– Да-да. А в пруду они разводят карпов. Только пруд уже мал. Вот, через неделю будем делать еще воронку, и заливать водой. Карпы вкусные, обалдеть!

– Хэй, – вмешался второй негр, – не корми гостя словами, корми рыбой. Давай, кэп-лейт, спускайся в капонир, там уже самовар горячий и абсент-самогон конкретно на столе.

…

Между тем, доктор Упир уже шагал вслед за своим проводником по грунтовой дороге, ведущей, как ни странно, к разбомбленному железобетонному причалу. И, чем ближе становилась цель, тем яснее было, что это НЕ разбомбленный причал, а очень изящная имитация. Будучи человеком с аналитическим складом ума, Упир быстро восстановил вероятную историю этого сооружения. При новогодней американской бомбардировке, причал был разбит взрывом. И, осмотрев руины, кто-то из спецов «S.A.M.» предложил построить тут новый причальный комплекс по методу, известному у архитекторов, как «фасеточная схема»: монтируется крупноячеистый каркас заданной конфигурации, эти ячейки закрываются стенными и оконными панелями, и готов внешний цикл стройки. Роботизированный монтаж позволяет довольно быстро реализовывать такую схему.

У входа в эту своеобразную угловатую виллу, штурм-лейтенант Фигуэрес козырнул и, дождавшись кивка доктора Упира, быстрым шагом направился обратно к аэродрому. А коммодор Восточного фронта шагнул под причудливый свод и оказался на просторной закрытой веранде, где был накрыт традиционный стол, вокруг которого разместилась значительная часть семейства Малколм. Точнее, за столом сидели Смок, Глип и Хрю, а малышка Трид дремала чуть в стороне в кроватке на колесиках.

– Aloha, док Упир! – приветствовал судья Малколм, – Садись, будь как дома.

– Aloha foa! – отозвался коммодор, и расчетливо устроился поближе к пузатому бочонку домашнего вина, стоявшему на столе и призывно блестевшему медным краником.

– Тебе сразу налить стаканчик? – поинтересовалась миссис Малколм.

– Mauru, Смок. Я вообще-то сам могу.

– Нет уж лучше я, как хозяйка, – сказала она, поднявшись из-за стола, – Видишь ли, мне нравится демонстрировать мою новую фигуру. В смысле, на год после родов я всегда чудесно худею, но потом – ах! Возвращаюсь в состояние легкой весовой избыточности.

– Ты действительно классно выглядишь, Смок, – подтвердил доктор Упир.

– А я? – требовательно пискнула Хрю Малколм.

– Ты, юная леди, в прекрасной форме. Если бы ты еще сама освоила ядерную физику, я растерялся бы, не зная, как найти для тебя подходящие превосходные эпитеты…

– Ты издеваешься, док Упир, да? И как ты догадался про ядерную физику?

– Дедуктивный метод, крошка. Читай записки о Шерлоке Холмсе. Потребовалось лишь несколько логических шагов, чтобы понять: все дело в атомной бомбе Сэма Хопкинса.

Глип Малколм звонко щелкнул пальцами и лаконично произнес:

– Впечатляет!

– Давай, пей, – сказала Смок пододвигая к коммодору стакан, наполненный рубиново-красным вином, – и закусывай маринованной уткой. У нас изобилие блюд из утки.

– Хмонги уже устроили утиную ферму? – предположил Упир.

– Полдюжины ферм, так точнее, – ответила она.

– Понятно, – он кивнул, – у меня на острове Флинт аналогичная картина.

– Про бомбу!!! – потребовала Хрю.

– Будет тебе про бомбу, юная леди, – доктор Упир улыбнулся и глотнул вина, – начнем с фундамента. С теории строения атомного ядра…

– …Это я уже знаю! – воскликнула она, – Я даже знаю капельную модель ядра, которую придумал Нильс Бор еще до американо-японской войны!

– Что, правда? Ну-ка изложи.

– Так, это же просто! Ядра, это как капельки жидкости из протонов и нейтронов. Есть формула, когда они устойчивы, а когда – нет. Ну, там типа поверхностного натяжения, которое в обычной жидкости. Вот почему маленькие капельки вроде водорода, хотят слиться в капельки побольше, это термоядерный синтез, который в центре Солнца, и в водородной бомбе. А слишком большие капельки, вроде урана и плутония, хотят как-нибудь развалиться. Они либо выбрасывают лишние частички, и это не важно, либо лопаются пополам, и это деление, классная штука, на этом работает атомная бомба!

– А ты уверена, что выброс лишних частичек не важен? – спросил коммодор.

– Ну… – протянула Хрю.

– Думай, – сказал он, – вот контрольный вопрос: что такое критическая масса, как она связана с этими выбрасываемыми частичками, и что такое цепная реакция? Пока ты думаешь, мы тут немного поболтаем о политике, ладно?

– Хитрый ты, док Упир. Ладно. Я сейчас быстро это вспомню.

Коммодор подмигнул ей и повернулся к Глипу.

– Как тебе понравился трюк нашего ультра-бухгалтера с мировой фондовой биржей?

– Обычный трюк, – заметил судья Малколм, – когда Накамура залепил цитату из того безобразного письма «атомных ученых», не сказав, что это цитата, все журналисты отправили в редакции сообщения: «топ-координатор Меганезии угрожает атомными бомбардировками американских городов». Биржа начинает стремительно падать. Три минуты выдержки, и у наших союзных брокеров, в нужный момент начавших игру на понижение, несколько миллиардов баксов в кассе. Потом сообщение опровергается, и политические последствия не успевают наступить.