Источник вечной жизни - Градова Ирина - Страница 24

– Да ты что?

– Сам удивляюсь. Есть там одна девчонка, ординаторша новая, так вот, она утверждает, что до самого утра пробыла с Каном!

– У них что, роман?

– Да черт их знает... Эта Лиля Перова говорит, что помогала Кану отвозить его пьяную подружку до дому – это подтверждают многие из тех, кто находился на вечеринке, а также ее соседка по съемной квартире. Но, по ее показаниям, девицу сдали ей с рук на руки около часу ночи, а потом ни Перову, ни Кана никто не видел. Он живет один в собственном доме, а не в квартире, потому свидетелей того, когда он приехал той ночью домой, нет – только слова этой девушки.

– А почему ты не веришь, что она говорит правду?

– Слушай, Андрей, ты же ее не видел, она... Ну, девчонка совсем! Симпатичная, конечно, но... В общем, говорю же – девчонка! А Кан – он мужик не из тех, кто за каждой юбкой гоняется. Да и национальная принадлежность играет тут немалую роль: такие, как он, предпочитают держаться своих.

– Но ведь ты сам сказал, что эта Лиля не упоминала о романтическом аспекте, – заметил Андрей, нахмурившись.

– Верно, поэтому-то я и не верю ни единому ее слову! Ну ладно бы они переспали – с кем не бывает, но ведь она утверждает, что ничего такого нет. Они, видишь ли, всю ночь «катались по городу на машине» – как тебе такой расклад? Два взрослых человека – катались...

– Какой ей резон врать-то?

– Не знаю, Андрюша, не знаю. То, что девчушка неровно дышит к Кану, ясно как божий день, а вот он... Не использует ли он молоденькую дурочку для собственных целей?

– Ох, Артем Иванович, сдается мне, дело не только в убийстве как таковом – похоже, ты имеешь что-то лично против Кана Хо?

– Нет, не против него лично, – поморщился майор. – Просто, как бы это поточнее сформулировать... Короче, я с опаской отношусь к восточным людям, понимаешь?

– Да ты, Артемушка, расист – вот уж не думал не гадал!

– И никакой я не расист! – надулся Артем. – По опыту тебе скажу: восточный народ хитрый, изворотливый и лицемерный. Каждый раз, когда приходится иметь дело, скажем, с китайцами, вьетнамцами и прочими иностранцами, у меня кровь стынет в жилах! Они тебе улыбаются, кивают, благодарят через слово, а за спиной придерживают камушек, да поувесистей. И вот камушек этот, того и гляди, зафигачат тебе прямиком в затылочек, когда не ждешь!

– Я, между прочим, тоже в некотором роде иностранец, – заметил Андрей, сдерживая улыбку.

– Так ты ж не китаец, а литовец – это, можно сказать, братский народ.

– Ну да, мы ведь воевали, сколько стоит Русь! Не забывай, что Кан Кай Хо – такой же россиянин, как и мы с тобой.

– Да я в курсе его родословной, не волнуйся. Знаю, что мать его и бабка родились здесь, а папаша, кажется, живет в Южной Корее. И почему он туда не свалил? Уровень жизни высокий, и опять же на улице – одни узкоглазые, то есть такие же, как он, корейцы! Нет, обязательно надо тут... Этих людей не поймешь, они себе на уме!

– А разве не все такие?

– Нет, Андрюш, не все! – мотнул головой майор. – Помню, расследовал я убийство в общежитии, населенном одними китайцами...

– Кан Кай Хо – кореец, – вставил Андрей.

– А, один черт – восточный менталитет, и все тут!

– Помнишь, ты сам учил меня, что для раскрытия преступления нужны три составляющих?

– Мотив, возможность и средства.

– Так вот, возможность у Кана чисто теоретически была, но внезапно всплыло алиби?

– Верно, – согласился майор.

– А вот с мотивом-то у тебя, товарищ Карпухин, не вяжется вовсе! Неужели ты всерьез считаешь, что «личная неприязнь» – достаточный повод для убийства? Тогда и тебя, случись что с Каном, в первых рядах можно заподозрить в причастности!

– Я, товарищ Лицкявичус, как раз так и не считаю! – обиделся Артем. – Конечно, в этом деле еще предстоит как следует покопаться, чем я и собираюсь заняться буквально завтра с утра. А вот то, что Комиссия по этике прижала Кана, может оказаться связано с гибелью Дмитриева.

– Думаешь?

– А чем черт не шутит? Может, Дмитриев знал и мог рассказать членам комиссии нечто такое, что поставило бы под угрозу карьеру Кана?

– Что ж, – пробормотал Андрей, потирая подбородок длинными нервными пальцами, – может, ты и прав, но это пока – всего лишь предположение.

– Ой, совсем забыл! – с силой хлопнул себя по ляжкам Артем, подавшись вперед. – Тут еще одно интересное обстоятельство всплыло. Когда узнал, даже растерялся – решил, так не бывает, чтобы одно и то же имя, такое, в сущности, редкое на российской почве, встречалось так часто за столь короткий промежуток времени!

– Ты о чем? – не понял Андрей.

– Одна из пациенток Кана вчера наложила на себя руки, представляешь?

– Как, однако, все «вовремя»!

– И не говори! Семейство одной пациентки грозит ему судебным иском и комиссией, другая сводит счеты с жизнью, а коллега погибает от рук неизвестного убийцы. Вокруг твоего «подзащитного» умирают люди, Андрюша. У каждого врача, конечно, свое кладбище, но, если так и дальше пойдет, боюсь, трупы, помеченные именем Кана, придется собирать по всему Питеру!

Лиля ожидала разговора со следователем, но вот чего она не предвидела, так это своей реакции. Девушка знала, что именно должна говорить, но, как оказалось, это не так-то просто – лгать человеку, обличенному властью. Несмотря на то что во время беседы майор выглядел доброжелательным, она решила, что он ни на йоту не поверил ее словам. Кай привлекал ее, она тянулась к нему с самого первого дня знакомства, но, отнюдь не будучи дурой, Лиля в глубине души понимала, что хирург ее использует. Она нужна ему лишь для того, чтобы оправдаться перед следователем, а ее саму, как человека и как женщину, он вовсе не находит интересной. Внешне Кай казался человеком спокойным и уравновешенным, но это впечатление было обманчивым. Под бесстрастной оболочкой бушевал огонь, и его отсвет в узких темных глазах порой делал Кая похожим на этакого азиатского Люцифера, пытающегося затеряться среди простых смертных. Он в буквальном смысле держал в своих умелых руках жизнь и смерть – они почти слились для него воедино. Лилю мучил вопрос – должна ли она что-то сделать, чтобы помочь Каю, или следует пустить все на самотек и предоставить комиссии и следователю разбираться в хитросплетениях его жизни? В то же время страшно себе представить, если они объединятся – эта машина закатает хирурга под асфальт так быстро, что никто и глазом моргнуть не успеет. С другой стороны, спрашивала себя Лиля, что она может сделать? У нее нет никаких связей, она не знакома с членами Комиссии по этике, и никто не стал бы слушать ее рассказов о том, как здорово Кан Кай Хо ведет себя с пациентами!

Несмотря на то что Лиля нечасто сталкивалась с Каем по работе, больница без него как-то опустела. Девушка ловила себя на мысли, что само знание того, что Кай поблизости, делало ее счастливой. Теперь она точно знала, что его нет рядом, и все валилось из рук – настолько, что даже Никодим пару раз сделал ей замечание, а уж это было совершенно непростительно, ведь пациенты не виноваты в ее плохом настроении! Может, нужно повидаться с Каем – просто чтобы успокоиться? Ну да, и что же она ему скажет – что соскучилась?

Как назло, Алексей прямо-таки преследовал Лилю и даже вызвался проводить домой после работы. Она не хотела этого, потому что нуждалась в одиночестве, но, как обычно, не желая обижать парня, скрепя сердце согласилась. Всю дорогу до дома Леша болтал, не переставая, и Лиля абстрагировалась, время от времени кивая, не всегда впопад. К счастью, Алексей просто наслаждался тем, что нашел «благодарного» слушателя, поэтому не обращал внимания на рассеянность собеседницы. Бабушка встретила Лилю репликой:

– Я стирать собралась. Что у тебя грязное?

Она стояла с охапкой белья под мышкой и выжидающе глядела на внучку.

– Все! – ответила Лиля, решив, что так безопаснее, в конце концов, стирка в коммунальной квартире – настоящее приключение, а потому лучше уж зараз постирать как можно больше, чтобы потом не ждать своей очереди целую вечность.