Источник вечной жизни - Градова Ирина - Страница 29

– Но это и неудивительно, – перебила Агния, – ведь он, в конце концов, не дантист и не окулист, а нейроонколог!

– Да, но: а) пациенты умерли не во время лечения или операции, и б) вторая дама не просто скончалась, а покончила с собой при помощи сильнодействующих препаратов, которые, скорее всего, прописал все тот же ваш протеже.

– И из чего следует такой вывод?

– Да из того, что эти лекарства в аптеках не продаются, Агния Кирилловна, это не аспирин и не анальгин, а сильные опиаты и седативные средства, которые принимаются исключительно по предписанию лечащего врача! А лечащим врачом, как мы оба помним, являлся Кан.

– Эта пациентка в чем-нибудь обвиняла Кая? – задала вопрос Агния.

– Об этом мне не известно. Но вы же понимаете, что больные не слишком часто жалуются на врачей, боясь последствий.

– Интересно, какие последствия могут быть хуже смерти?

– Я смотрю, вас ничто не убедит в том, что Кай мог сделать то, в чем его обвиняют, да? – задумчиво констатировал майор.

– Если бы вы, Артем Иванович, знали его так же хорошо, как и я, то тоже не поверили бы.

– Что ж, ему повезло иметь такую защитницу!

– Как вы узнали о смерти этой пациентки?

– От вашего приятеля Никодима: Кану Каю Хо, естественно, пришлось отразить это в документах. Потом я поговорил и с ним самим: он напрочь отрицает тот факт, что прописывал покойнице сильнодействующие медикаменты и якобы понятия не имеет, где она их раздобыла!

– А вы, конечно же, ему не верите? – подняла тонко очерченную бровь Агния. Майор подумал, что она сейчас здорово напоминает ему грузинскую княжну – такая же надменная и критичная. Если бы у Кана Кая Хо на суде оказался такой адвокат, вопреки очевидному доверяющий своему подзащитному и прилагающий столько усилий для его оправдания, присяжные определенно вынесли бы вердикт в пользу подсудимого. К счастью, квалификация врача-анестезиолога не позволяет Агнии выступать в суде.

– Знаете, почему я ему не верю, Агния? – ответил он на ее вопрос тоже вопросом.

– Да уж, хотелось бы!

– В онкоцентре, где работает ваш приятель, на днях ограблен склад медикаментов. Учитывая специфику учреждения, вы должны осознавать, что за лекарства похищены!

– Я не понимаю, Артем Иванович, вы предполагаете, что Кай грабанул склад в собственной больнице? Это же чушь!

– Погодите рубить сплеча, – покачал головой майор. – Ваш доктор Кан, конечно, на взломщика не похож, но обстоятельства ограбления уж очень странные. Во-первых, заведующий складом, мужик здоровый и явно не робкого десятка, почему-то потерпел поражение в «схватке» с нападающими – он, кстати, не помнит, было ли их больше одного, так как, по его же собственным словам, получил удар по голове и тут же вырубился.

– Разве это невозможно?

– Ну почему невозможно? В нашей жизни, Агния Кирилловна, возможно все, однако врачи констатировали состояние завскладом как легкой степени тяжести.

– Значит, его не били?

– Били, но как-то без энтузиазма – вряд ли такой конь отключился бы после не очень сильного удара.

– Вы намекаете, что он мог являться сообщником вора?

– Вот именно!

– А зачем ему это надо? Если они втихаря «доили» склад, то зачем устраивать шум?

– Да из-за грядущей проверки, вот зачем! Главврач сказал, что у них на носу был приход комиссии, которая непременно принялась бы открывать все ящики и сейфы в кабинетах врачей, не говоря уже о складе.

– То есть если вы правы, то проверка обязательно выявила бы недостачу? – пробормотала Агния. – Но почему вы считаете, что именно Кай имеет к этому отношение? Любой врач в онкоцентре соприкасается с сильнодействующими препаратами!

– Верно, но пока только у его пациентки Ольги Жихаревой дома обнаружено огромное их количество – и ни одного рецепта!

– Так вы и домой ходили к покойной?

– А как же? С сестрицей ее пообщался, между прочим.

– И что, она тоже Кая ругала, как Вакуленко?

– Да нет, не ругала. У меня сложилось впечатление, что сестры не были близки. Оно и понятно: одна, покойная-то, вышла замуж за богатого мужика, да и забыла о сестре на долгие годы. Потом муж помер. Детей они не нажили, а позже Ольге диагноз этот страшный поставили, вот она вроде бы и решила восстановить отношения с сестрой.

– Что ж, желание понятное, – согласилась Агния. – А про Кая-то сестра что-нибудь говорила?

– Полина-то? Да только то, что он лечил Ольгу, но безуспешно. Кан делал ей операцию, но полностью опухоль удалить не удалось, получился рецидив. В общем, он Ольгу, в отличие от Вакуленко, не бросал, но не будем забывать, что Жихарева была баба состоятельная и одинокая, а значит, могла регулярно удовлетворять финансовые потребности доктора и ни перед кем не отчитываться за свои траты.

– Короче, вы не можете доказать, что Кай брал у нее деньги? А в отношении Вакуленко – у вас есть только слова ее мужа и больше никаких доказательств? Факт взятки доказать будет трудновато, если живых свидетелей нет.

– Какая же вы... дотошная, Агния! – вздохнул Карпухин. – Ну да, все доказательства – одна брехня, это правда: слово Вакуленко против слова вашего друга. Комиссия по этике, правда, еще может выдвинуть свои обвинения. Другое дело – убийство Павла Дмитриева.

– Да бросьте вы, Артем Иванович, – неужели вы полагаете, что Кай мог своими руками убить коллегу?

– А вы напрасно так недоверчивы, Агния Кирилловна: у Кана, между прочим, имеется разряд по тхэккену!

– По... чему?

– Это такая национальная корейская борьба. Так что, наш доктор – настоящий Джеки Чан, а Павла-то, если помните, как раз забили до смерти!

– А мне вот интересно совершенно другое, Артем Иванович: возвращаясь к теме взятки – почему это Кай много лет лечил Маргариту Вакуленко совершенно бесплатно, а потом вдруг начал требовать денег? Что, внезапное «воспаление жадности»?

– Вы правы, нестыковки действительно есть, но при желании их легко можно объяснить. Скажем, Кан решил, что традиционное лечение результатов не дает, а для того, чтобы затрудниться дополнительными исследованиями и подбором соответствующей терапии, ему требовался свой «интерес» – в денежном эквиваленте. Или, к примеру, раньше муж Маргариты просто не замечал, что с их счета утекают деньги, потому что Вакуленко брала маленькими суммами, но со временем Кан проявил жадность, она сняла сразу большую сумму и погорела.

– Знаете, вы меня не убедили, – упрямо тряхнула головой Агния. – Если все, о чем вы мне рассказали – ограбленный склад медикаментов, взятки и убийство, – правда, то Кан Кай Хо не врач-онколог, а убийца-психопат, к тому же одержимый жаждой наживы, циничный и наглый! Это не тот человек, которого я знаю.

– А деньги на его счете?

– Вы уже спрашивали его об этом?

– Еще нет, ведь я только сегодня утром узнал...

– Советую поговорить с Каем.

– Значит, вы все равно попробуете ему помочь? – кисло спросил майор, поняв, что с Агнией каши не сваришь.

– Приложу все усилия!

– Ну, я со своей стороны – тоже, ведь это моя работа. Без обид?

– Без обид, Артем Иванович, – согласилась она. – Но вы не правы, и я вам это докажу!

– И чего мы такие кислые?

Вопрос мужа заставил Агнию передернуть плечами: она терпеть не могла, когда Шилов вдруг начинал сюсюкать, потому что это ему совершенно не свойственно. Она не сомневалась, что Олег понятия не имеет о том, что ее отношения с Андреем из виртуальных стали вполне реальными. Странно – хоть он всегда ревновал ее к Лицкявичусу, Шилов никогда на самом деле не считал, что между ним и Агнией что-то есть! Олег полагал, что они слишком разные, чтобы по-настоящему понравиться друг другу. Ну в этом-то он точно прав, но различия, как в последнее время выяснила Агния, скорее притягиваются, чем отталкиваются. Вообще она недавно поняла, что, возможно, сорок с гаком лет жила не так, следовала каким-то вымышленным правилам, старалась никого не обидеть, довольствуясь малым и как будто живя в ожидании чего-то «большого и светлого». Теперь Агния, пожалуй, была даже благодарна Олегу за измену, так как он в некотором роде развязал ей руки. Тем не менее она все же испытывала угрызения совести, ведь Олег, кажется, считает, что она понятия не имеет о его походе «налево». Блондинка, с которой он связался, укатила обратно в Москву, он занял кресло главного врача в питерском отделении известной частной клиники, и жизнь снова вошла в привычную колею.