Источник вечной жизни - Градова Ирина - Страница 36

– А ты снабжал?

– Шутишь? Да там на целую роту хватило бы!

– Тогда им вряд ли удастся это доказать, ведь рецептов, подписанных тобой, не существует?

– Ты сказала, что что-то выяснила?

– Да. Понимаешь, это трудно объяснить, но в тот раз я обнаружила среди лекарств одну брошюру...

– Да это нормально: пациенты вроде Жихаревой постоянно находятся в поиске «чудодейственных» средств, которые могут их вылечить. Кто станет их обвинять – не приведи господь иметь такие проблемы!

– Да в брошюре не про «средство» вовсе! Там про организацию под названием «Святой источник», которая якобы помогает таким больным.

– Что-то типа анонимных алкоголиков?

– Нет. Мадам, которая находится во главе этой организации, утверждает, что лечит от самых тяжелых заболеваний, включая онкологические.

– Ну и флаг ей в руки!

– Погоди, не смейся! Я сходила туда.

– Ты? – Глаза Кая стали почти круглыми, как у всех европейцев. – Зачем?

– Даже не знаю. Может, мне хотелось понять, почему твоя пациентка решила свести счеты с жизнью?

– Разве не понятно? – пожал плечами Кай. – Устала она. Долго держалась, боролась... А потом просто устала.

– Мне кажется, что ты слишком узко мыслишь! – тряхнула кудряшками Лиля. – В любом случае, я не пожалела о своем визите. Более того, я намерена еще разок наведаться в «Святой источник».

– И что же это тебя так заинтересовало?

– Понимаешь, они просто так к себе посторонних не пускают – вот что самое странное! Для того чтобы попасть в организацию, необходимо предъявить историю болезни, медицинскую карту или что-нибудь еще, подтверждающее диагноз.

– А ты-то как туда попала – сперла карту одного из пациентов?

– Нет, мамину отнесла.

– Твоя мама – онкологическая больная?

– Да. Вернее, была – она умерла, когда я поступила в институт.

Кай не сказал привычное «извини» или «мне очень жаль» – так обычно реагируют люди, далекие от этой проблемы. Он вообще ничего не сказал, только Лиле показалось, что его глаза потеплели – всего на одно мгновение, такое короткое, что она могла и ошибиться. Возможно, ей просто хотелось думать о Кае лучше, чем он есть на самом деле? Она знала, что хирурги – народ циничный и жесткий, по-другому в этой профессии просто не выжить. Что уж говорить об онкохирурге, для которого смерть – обычное дело. Более того, смерть, как правило, является логическим завершением лечения.

– Так вот, – сказала Лиля после паузы, – в этом «Святом источнике» происходят весьма интересные вещи. К примеру, Надежда Услада.

– Кто-кто? Что еще за услада?

– Это у нее фамилия такая или, может, псевдоним. Даже почти наверняка псевдоним – уж больно странно звучит! Судя по дипломам, которыми там все стены увешаны, Надежда Услада является магистром каких-то там наук каких-то там академий. Если я правильно поняла, лечит она при помощи воды, которую «заряжает» от икон...

Лицо Кая приобрело такое выражение, словно его сейчас вырвет, и Лиля поторопилась продолжить:

– Понимаю, звучит не очень...

– Не очень?! Да эту тетку надо... На костре ее надо сжечь – за колдовство, мошенничество и... Да как ты вообще можешь с ней разговаривать?!

Во второй раз в жизни Лиля видела, как эмоции Кая вырвались наружу. Глаза его превратились в две узкие щелочки, сквозь которые полыхало желтое пламя, губы сжались в ниточку, а брови, обычно далеко отстоящие друг от друга ввиду широко посаженых глазниц, почти сошлись на переносице.

– И сколько же, позволь спросить, стоит это чудодейственное лечение? – сквозь зубы проговорил Кай.

– Я пока не во всем разобралась, но Услада требует от своей паствы приносить золотые и серебряные украшения.

– Паствы?

– А что? Во всяком случае, это место здорово похоже на церковь – не православную, конечно, но то ли методистскую, то ли...

– ...сайентологическую, да? Или как их там – Свидетелей Иеговы?

– Ну да, что-то вроде. Там повсюду иконы, свечи... И туда не попадешь просто с улицы: охрана бдит и пропускает только по предварительной записи и после предъявления документов о заболевании, как я уже говорила.

– И она берет золото в качестве платы?

– Не только золото – серебро тоже.

– Ничем не брезгует!

– А сейчас – самое интересное. Понимаешь, она не просто берет плату драгоценными металлами, она р-а-с-т-в-о-р-я-е-т их в «святой воде»!

– Растворяет золото – в воде? – уточнил Кай. – Интересно, она в школе училась или сразу пошла в «магистры»?

Лиля пожала плечами.

– И что же она делает с этим, с позволения сказать, «раствором»?

– Дает пить людям.

– Бо-о-же... мой! Это что же – все присутствующие лакают из одного котла? Случаев дизентерии еще не было?

– Понятия не имею – я еще ничего не пила.

– И не вздумай, если не хочешь на больничной койке оказаться! Если они...

В этот момент снаружи, прямо под окнами гостиной, раздался длинный автомобильный гудок. Кай выглядел удивленным, но через несколько минут раздался настойчивый стук в дверь. Вскочив на ноги, он отправился в прихожую. Лиля тоже встала и последовала за ним.

– Ну, слава богу, а то я уж подумал, что что-то случилось! Вашей машины нет, дверь в дом приоткрыта, но никаких признаков жизни – что я мог предположить?

На пороге стоял, а вернее, возвышался – даже над Каем – огромных размеров мужчина с бритым затылком, тройным подбородком и широким перебитым носом. Одетый щеголевато – в светлый костюм и бледно-розовую рубашку, украшенную бордовым галстуком, он напоминал одновременно и борца сумо, и нового русского братка. Хотя, пожалуй, сравнение с последним выглядело слегка неуместным из-за интеллигентной и располагающей манеры речи гостя.

– Извините, совсем забыл! – пробормотал Кай, потирая затылок.

Лиля поймала на себе заинтересованный взгляд незнакомца.

– А-а, – протянул он, и его широкое лицо расплылось в улыбке, продемонстрировав неровные, но удивительно белые зубы. – Кажется, я понимаю, что заставило вас забыть о моем визите – и это абсолютно простительно!

Лиля, вопреки собственному желанию, почувствовала, что снова краснеет – черт бы побрал эту ее особенность и белую, такую чувствительную к эмоциям, кожу!

– Мне зайти в другой раз? – спросил между тем человек-скала.

– Нет-нет, – ответил Кай. – Все готово, проходите.

Отступив, он позволил гостю войти. Мужчина оказался таким гигантом, что вмиг заполонил собой все свободное пространство.

– Он наверху, Николай, – сказал Кай и пропустил массивную фигуру вперед, к лестнице на чердак. Они начали подниматься, и Лиля решила, что беды не будет, если она тоже это сделает: ее мучило любопытство. Лестница оказалась короткой, и по мере восхождения Лиля все сильнее ощущала запах, который преследовал ее с момента, когда она перешагнула порог дома Кая. Даже резкий дух одеколона, исходящий от визитера, не мог перебить этот запах. Едва оказавшись наверху, девушка поняла его природу. Широкое, просторное помещение-студия было заставлено разнообразными предметами мебели. Это не была обстановка – просто предметы: столы с витыми фигурными ножками, стулья с резными спинками, комоды. Лиле показалось, что она попала в музей мебели. В самом дальнем углу помещения располагался длинный стол, уставленный банками и бутылками. «Лак, – решила Лиля. – Отсюда и запах!» Рядом стоял верстак, на низкой лавке в беспорядке лежали столярные инструменты. Подойдя к окнам, Кай раздвинул жалюзи, и свет с улицы проник в комнату.

– Невероятно! – воскликнул Николай, с проворством, обычно несвойственным столь тучным людям, подскакивая к столику из черного дерева, стоящему в самой середине мастерской. Его огромные руки с толстыми пальцами начали любовно ощупывать гладкую, почти зеркальную столешницу и ножки в виде пенных волн. – Это... это же просто ювелирная работа, Кай! Царапины – их даже не видно! А эта отбитая ножка – такое впечатление, что... Нет, если бы я не знал на сто процентов, какая именно была повреждена, то ни за что бы не догадался, вы – волшебник...