Источник вечной жизни - Градова Ирина - Страница 37

Лиля взглянула на хирурга. Он стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал за действиями посетителя. Его лицо оставалось непроницаемым, хотя в глазах читалось выражение явного удовольствия.

– Я могу его забрать? – спросил Николай, разгибаясь и при этом едва не ударившись о низкую потолочную балку. – Прямо сегодня?

– Разумеется, – кивнул хозяин дома.

– Если можно, завтра мои ребята завезут еще буфет... О, он небольшой, не волнуйтесь, но... Понимаете, Кай, там такая красивая резьба по фасаду, но несколько фигур повреждены... А, вот у меня и фотографии есть!

Кай повертел в руках снимки и сказал:

– Попробовать можно, но быстро не обещаю...

– А я и не тороплюсь! – радостно перебил гость. – Работайте столько, сколько нужно: вы не представляете, как преобразилась моя гостиная с тех пор, как я к вам обратился – это просто что-то! Кстати, вот оставшаяся часть денег. – И, вытащив пухлый конверт, мужчина передал его Каю.

Не считая, тот запихнул его в задний карман джинсов. Кай отправился провожать клиента, а Лиля еще задержалась в мастерской, с любопытством разглядывая старинные предметы. Особенно ей понравились два табурета из красного дерева в виде слонов: они были так искусно вырезаны, что, казалось, маленькие глазки внимательно и пристально наблюдают за каждым ее движением, а уши, плотно прижатые к голове, того и гляди шевельнутся, чтобы отогнать назойливых насекомых. У одного из слонов были сколоты бивни и часть хобота, у второго отсутствовала половина спины. Кроме того, мелкие трещины, бороздящие всю поверхность табуретов, говорили о том, что о них много лет проявляли очень мало заботы.

Услышав тихие шаги за спиной, Лиля обернулась.

– Ты чего тут торчишь? – спросил Кай.

– Извини, просто тут так красиво!

– Ну, надо же как-то на жизнь зарабатывать, – пожал он плечами. – Сама понимаешь, сколько платят на нашей с тобой работе.

– Тебе платят больше, – заметила она. – Ты ведь «оператор»!

– И все же слишком мало, чтобы обеспечить достойное существование – чай не в Америке живем.

– И давно ты занимаешься реставрацией мебели?

– Лет семь, наверное. Мне это нравится.

– А людей лечить?

– И многих мы вылечиваем, как ты полагаешь?

Лиля опустила глаза. В самом деле, глупо рассуждать на эту тему, хотя она еще недостаточно повидала – в отличие от Кая.

– Когда я занимаюсь деревом, – неожиданно продолжил он, – я ощущаю что-то вроде...

– Счастья? – вырвалось у нее.

– Да, думаю, это можно и так назвать. Когда у тебя в руках что-то покалеченное, некрасивое и больное становится лучше, глаже... В общем, это именно то, что редко происходит там, где я провожу основную часть времени.

Лиля внимательно вгляделась в лицо Кая. Она знала, что ему чуть за тридцать, но сейчас он выглядел старше. Наверное, решила она, дело в усталости. Не в той, которая преодолевается при помощи долгого сна или бодрящего отдыха на природе, а той, что накапливается годами. Она грузом лежит на плечах, как коралловые отложения на теле кита: они так плотно и глубоко врастают в кожу, что постепенно животное забывает о том, что когда-то оно было свободно от паразитов.

– Я думал о том, чтобы покончить с медициной.

Эти слова заставили Лилю вздрогнуть – воистину, сегодня день удивительных откровений!

– Но ты же классный хирург! – возмутилась она. – Учиться столько лет – чтобы в одночасье все бросить? А твои пациенты – как же они без тебя?

– Придет другой – какая, в сущности, разница? Кое-кто вообще считает, что я – дерьмовый врач!

– Да кто так считает?! – взорвалась Лиля. – Ну появилась парочка недовольных... точнее, всего один, ну попортили тебе немного кровь – и из-за этого вся карьера коту под хвост?

– Карьера?! Да какая, к чертям собачьим, карьера-то?! Это как гидра из мифов: отрубишь одну голову – на ее месте девять вырастают! Что бы я ни делал, все впустую, потому что эффект от всего этого ничтожен... И тебе я тоже очень рекомендую: уходи, пока не поздно – по крайней мере, из онкологии. У тебя еще вся жизнь впереди, медицина – широкое поле, и на нем есть место более благодарным профессиям. Ты можешь стать... стоматологом, к примеру? Или гинекологом?

– Я мечтала быть онкологом с тех пор, как заболела мама, – чуть слышно произнесла Лиля. – Тогда я ей не смогла помочь...

– И сейчас бы не смогла! – прервал ее Кай. – Никто не может. Да пойми ты, одного твоего желания недостаточно!

Лиле показалось, что Кай даже не вполне осознает, что разговаривает с живым слушателем, он будто спорил сам с собой. Развернувшись к ней спиной, Кай начал медленно спускаться по лестнице. Оглянувшись в последний раз на мастерскую, вдруг показавшуюся ей всего лишь скоплением беспорядочно расставленных вещей, а совсем не произведений искусства, Лиля последовала за ним.

– Я сварю тебе кофе, – бросил Кай, едва они оказались на первом этаже. – А потом ты поедешь домой – уже поздно.

Он снова обращается с ней, как с ребенком, подумала Лиля с раздражением. Похоже, Кай не воспринимает ее всерьез. Интересно, что бы он сказал, если смог прочитать ее мысли? «Ох нет, это было бы просто ужасно!» – прервала она сама себя. Особенно в тот момент, когда Лиля увидела Кая, вышедшего из душа, с капельками воды на волосах и теле – тогда бы он, наверное, посмеялся над ней!

Когда она уже сидела на кухне, Лиля решила возобновить разговор, прерванный визитом любителя антиквариата.

– А ты не думаешь, что твоя пациентка покончила с собой вовсе не по той причине, которую предполагаешь ты? – спросила она, буравя взглядом спину Кая.

– Что ты имеешь в виду? – буркнул он, не оборачиваясь.

– Вдруг случилось что-то еще, заставившее ее отказаться от дальнейших попыток лечения?

– Что-то, связанное с этим, как его – «Святым источником»? Нет, я так не думаю. За то время, что я отстранен, уж поверь, я передумал обо всем. Сначала я пытался себя оправдать – ведь не может же быть, чтобы смерти и Жихаревой, и Вакуленко были на моей совести! Но потом я постепенно начал приходить к выводу, что это ни к чему хорошему не приведет. Надо признать вину и уйти – только так я сохраню остатки достоинства.

– Значит, ты собираешься признать получение взяток от пациентов?!

– Ну уж нет!

Раздавшийся вслед за этим грохот и возглас, в котором смешались удивление и боль, заставили Лилю вскочить с вопросом:

– Что случилось?!

Она получила ответ немедленно: турка, которая стояла на огне, валялась на полу, а Кай, чертыхаясь, кинулся к крану и сунул руку под струю холодной воды.

– Ошпарился, да?

– Они не заставят меня признаться в том, что я тянул с больных деньги, – никогда! – вместо ответа сквозь зубы отозвался Кай.

– Где у тебя лежат лекарства? – деловито поинтересовалась Лиля.

– В холодильнике есть пантенол, – прокряхтел он. – Бинт в шкафу прямо над твоей головой...

Лиля быстро разыскала все, что нужно. К тому времени Кай вытащил ладонь из-под воды и рассматривал ожог. Кисть покраснела, как вареный рак, и Лиля подумала, что даже неплохо, что Кая отстранили от операций – все равно он не смог бы работать с такой рукой. Он попытался вырвать у девушки тюбик с мазью, но Лиля решительно отстранила его локтем и сама взялась за дело.

– У тебя неплохо получается, – прокомментировал он, наблюдая за ее ловкими движениями. – Можешь пойти на травматологию или, в крайнем случае, в ожоговый центр.

– Я не собираюсь продолжать разговор на эту тему! – отрезала девушка. – У меня была веская причина пойти на онкологию, и ты о ней знаешь. Интересно, что тебя туда привело?

– Ну, большинство тех, кто работает в этой области, имеет схожие причины.

– И кто же умер у тебя?

– Отец.

– Но говорят, что твой отец живет в Южной Корее! – вырвалось у Лили.

– Правильно говорят, – после паузы, как бы с неохотой, согласился Кай. – Мой биологический отец действительно живет в Сеуле. Умер человек, который вырастил меня, муж моей матери.