Всем парням, которых я когда-либо любила (ЛП) - Хан Дженни - Страница 20

Питер продолжает останавливаться, чтобы поздороваться с народом, я же стою рядом и улыбаюсь, словно в мире нет ничего более естественного, чем наша с Питером Кавински пара.

В какой-то момент я пытаюсь высвободить руку, поскольку она начинает понемногу потеть, но он только еще крепче ее сжимает.

– Твоя рука слишком горячая, – шепчу я.

– Нет, твоя, – сквозь зубы цедит он.

Уверена, руки Женевьевы никогда не потеют. Она, вероятно, днями напролет может держаться за руки, не перегреваясь.

Когда же наконец мы подходим к моему шкафчику, то расцепляем руки, чтобы я могла свалить учебники внутрь. Я закрываю дверцу шкафчика, когда Питер наклоняется и пытается поцеловать меня в губы. Я настолько опешила, что поворачиваю голову, и мы сталкиваемся лбами.

– Ой! – Питер потирает лоб, сердито взирая на меня.

– Не надо так ко мне подкрадываться! – У меня тоже болит лоб. Мы действительно сильно ими ударились, словно металлическими тарелками. Если бы я сейчас посмотрела вверх, то наверняка увидела бы синих мультяшных птичек.

– Тише, тупица, – шипит он сквозь стиснутые зубы.

– Не называй меня «тупицей», тупица, – шепчу я в ответ.

Питер тяжело вздыхает, как будто очень мною недоволен. И я уже собираюсь огрызнуться, что это его вина, а не моя, когда мельком замечаю скользящую по коридору Женевьеву.

– Мне надо идти, – произношу я и убегаю в противоположном направлении.

– Постой, – окрикивает Питер.

Но я не останавливаюсь.

***

Я лежу на кровати, закрыв лицо подушкой, и вновь переживаю ужасный поцелуй-которого-не-было. Стараюсь заблокировать это чертово воспоминание, но оно продолжает всплывать снова и снова.

Застонав, кладу руку на лоб. Не думаю, что смогу это сделать. Это все так… ну, эти поцелуи, потные ладони, все смотрят… Это все слишком.

Просто скажу ему, что передумала и не желаю больше этого делать. Все. Точка. Блин, у меня нет его телефона, а сообщать нечто подобное по электронке не хочется. Придется пойти к нему домой. Это не далеко; я все еще помню дорогу.

Я сбегаю вниз по лестнице, мимо Китти, которая пытается удержать тарелку с печеньем «Орео» и стакан молока на подносе.

– Я позаимствую твой велосипед! – кричу я на лету. – Скоро вернусь!

– Тебе же лучше, если с ним ничего не случится! – кричит в ответ Китти.

Хватаю ее шлем и велосипед и мчусь со двора, крутя педалями так быстро, как только могу. Коленки слегка врезаются в грудь, но я не намного выше Китти, поэтому все не так уж и плохо. Питер живет в двух районах от меня, и мне понадобится меньше двадцати минут, чтобы туда добраться.

Когда же я подъезжаю, то не вижу ни одной машины около дома. Питера нет. Внутри меня все обрывается. И что теперь делать? Сидеть и поджидать его на крыльце, как какой-то сталкер? А что, если его мама вернется домой первой?

Сняв шлем, присаживаюсь на минуточку, чтобы передохнуть. Волосы после поездки влажные от пота, да и сама я вымоталась. Пытаюсь расчесать волосы пальцами, но безрезультатно.

Пока размышляю, написать ли Крис и узнать, могла бы она приехать за мной, слышу, по улице с ревом едет автомобиль Питера, въезжая на подъездную дорожку. От неожиданности роняю телефон и наклоняюсь, чтобы его поднять.

Питер выходит из машины и вопросительно приподнимает бровь.

– Посмотрите-ка кто здесь. Моя обожаемая подружка!

Я встаю и машу ему.

– Можно с тобой поговорить?

Он перекидывает рюкзак через плечо, медленно подходит ко мне и садится на верхнюю ступеньку, словно принц на трон, я же стою перед ним со шлемом в одной руке и с телефоном в другой.

– Ну, в чем дело? – растягивая слова, говорит он. – Дай угадаю. Ты здесь, чтобы отказаться, я прав?

Он такой самодовольный, такой самоуверенный. Нет, не хочу радовать его своим согласием!

– Нет, просто хотела пройтись по нашему с тобой плану, – присаживаясь рядом, отвечаю я. – Четко разложить нашу историю по полочкам до того, как люди начнут задавать вопросы.

Он поднимает брови.

– О-о. Окей. Имеет смысл. Итак, как мы сошлись?

Я сжимаю руки на коленях и рассказываю во всех деталях:

– Когда я попала в ту аварию на прошлой неделе, вышло так, что ты проезжал мимо и дождался со мной «тройное А», а затем отвез меня домой. Ты все время сильно нервничал, потому что у тебя были ко мне чувства еще со средней школы. И я была первой, кого ты поцеловал. Так что, это был огромный шанс для тебя…

– Ты была первой, кого я поцеловал? – перебивает он. – А как насчет того, что я был первым, кто поцеловал тебя? Это намного правдоподобнее.

Я игнорирую его и продолжаю дальше:

– Это был твой огромный шанс, так что ты им воспользовался и пригласил меня на свидание в тот же день. С тех пор мы встречаемся, и сейчас мы официальная пара.

– Не думаю, что Джен купится на это, – говорит он, качая головой.

– Питер, – отвечаю я своим самым терпеливым голосом, – самое правдоподобное вранье то, в котором есть хоть доля правды. Я действительно попала в автомобильную аварию, ты действительно остановился и сидел со мной, и мы действительно целовались в средней школе.

– Дело не в этом.

– А в чем?

– Мы с Джен встречались в тот день, после того, как я тебя видел.

Я вздыхаю.

– Избавь меня от подробностей. Ладно, подкорректируем немного мою легенду. После автомобильной аварии ты никак не мог перестать думать обо мне, так что пригласил меня на свидание, как только Женевьева бросила… я имею в виду, как только вы, ребята, расстались. – Я откашливаюсь. – Раз уж мы завели разговор на эту тему, то я бы также хотела установить несколько основных правил.

– Каких еще правил? – спрашивает он, откидываясь назад.

Я сжимаю губы и делаю глубокий вдох.

– Ну… я не хочу, чтобы ты снова пытался меня поцеловать.

Питер кривит губы.

– Поверь мне, я тоже не хочу этого делать. Мой лоб до сих пор болит. Думаю, у меня будет синяк. – Он приподнимает со лба волосы. – Видишь?

– Нет, но я вижу залысину.

– Что?!

Ха. Так и знала, что это его заденет. Питер такой самовлюбленный.

– Успокойся, я шучу. У тебя есть листок и ручка?

– Ты собираешься это записать?

Я чопорно отвечаю:

– Это поможет нам не забыть.

Закатив глаза, Питер лезет в рюкзак, достает блокнот и протягивает его мне. Я открываю чистую страницу и пишу в самом верху «Контракт». А затем «Никаких поцелуев».

– Думаешь, народ действительно купится на это, если мы вообще не будем прикасаться друг к другу на публике? – скептически спрашивает Питер.

– Я не считаю, что отношения сводятся только к физиологии. Есть и другие способы показать, что тебе кто-то небезразличен. Без помощи губ, – Питер хитро улыбается, похоже, что он вот-вот отпустит какую-нибудь шутку, поэтому я быстро добавляю, – или любой другой части тела.

Он стонет.

– Ты должна оставить хоть что-то, Лара Джин. Я должен поддерживать репутацию. Никто из моих друзей не поверит, что я вдруг превратился в монаха, чтобы встречаться с тобой. Как насчет хотя бы руки в заднем кармане твоих джинсов? Поверь мне, все будет сугубо профессионально.

Я не высказываю ему своего мнения, что он слишком уж сильно беспокоится по поводу того, что о нем подумают люди, а просто киваю и записываю: «Питеру позволяется засовывать руку в задний карман джинсов Лары Джин».

– Но больше никаких поцелуев, – предупреждаю я, не поднимая головы, чтобы он не увидел, как я краснею.

– Ты же сама все это начала, – напоминает он мне. – И к тому же, у меня нет никаких венерических заболеваний, так что можешь выбросить это из своей головы.

– Я не думаю, что у тебя есть венерические заболевания – Я поворачиваюсь к нему. – Дело в том… У меня никогда раньше не было парня. Я никогда не была на настоящем свидании и не держалась за руки, идя по коридору. Все это ново для меня, поэтому извини за лоб. Я просто… хотела бы, чтобы все эти первые разы происходили по-настоящему, а не с тобой.