Человек с железного острова - Свиридов Алексей Викторович - Страница 28

То, что эта подруга не соврала, когда сказала, что готовить умеет «немного», ясно после первой же ложки так так называемого плова, который Ларбо выбрал для Анлен, видимо, прельстившись простотой приготовления. То, что теперь у меня в тарелке, скорее похоже на кисель, но кисель, щедро приправленный бараньим жиром. Впрочем, на вкус этот кулинарный импровиз достаточно нейтрален, Ар, к примеру, хлебает без эмоций, а вот летчики – ребята простые, и Андрей проходится по поводу сиденья не в своих санях и тарелках. Ларбо возразить нечего, и он сидит, всем своим видом показывая, что, хоть Анлен и не умеет готовить, но все равно она лучше всех на свете.

Остаток времени – разборка имущества, вернее, ее окончание, и распределение по плавсредствам. Экипажи раскидались примерно так: первой идет лодка с Аром и Андреем, дальше плот с Анлен и Ларбо, а также моей персоной, и арьергардом – плот с Чисиметом и Брыком. Хоть грести каждый коллектив будет сам, но связываться все равно придется. Опять ночь, дежурства, туманное утро, и вперед! Весло в воду и обратно, только волны вокруг каравана идут. Анлен смотрит на берега и, видимо, страдает от неизвестности впереди, а может, и нет, бог ее знает. Это самое проточное озеро длинное и узкое, тот берег на наш похож, только покруче, и лес на нем повыше произрастает. Грести с непривычки мрачно, но я приноравливаюсь, а вот Ларбо с не знаю уж чего, что называется, рвет жилы, я то и дело ему показываю – мол, потише, а то сотрет руки, и нечем вообще грести станет. Наконец, дело налаживается, и плот перестает крутиться и вилять. Те же затруднения, видимо, испытывают и другие экипажи, потому что вся процессия сначала извивается как змея или, скорее, червяк, но потом, вроде, выправляется.

Проходит первый час, второй, а там и третий начинается, веревка от Ар-Андреевского судна уже не дергает нас из стороны в сторону, а Чисимет с Брыком точно в хвост пристроились и курс держат ровно. Дабы наша пассажирка не скучала, я предлагаю ей заняться рыбной ловлей, показываю, где лежит снасть, и объясняю, как пользоваться синтетической наживкой. Анлен разворачивает леску, цепляет крючок мне за штанину и грациозными движениями начинает его отстегивать.

Солнце в зените, и палит ощутимо, хотя мы, в общем-то, достаточно далеко на север забрались. На голубоватом небе висят два кучевых облака, висят неподвижно, и это мне несколько давит на нерв. У Анлен клюет, вяло, но все-таки, и до привала она набирает штук десять небольших рыбин, которых я называю для удобства карасями. Берега по краям потихоньку меняются – и сошлись они поближе, и лес пореже стал. Я бросаю весло, дергаю за переднюю веревку, потом заднюю и ору, что, мол, пора и пообедать. Пристаем к тому же западному берегу, хотя восточный ничем не хуже. Лес не просто пореже стал, а вообще по-другому выглядит. Там, где мы падали, были сосны как сосны – как колонны или столбы какие, а тут деревья кривые да перекошенные, я бы сказал, скомканные. Земля под ними бестравная, только иголками присыпана, и они, и сам грунт имеют тот же коричневато-красный оттенок, что и стволы сосен.

Чисимет уже разводит огонь, летчики дружно чистят рыбу, а я отмечаю, сколько мы прошли, по карте это вообще мизер, пол-сантиметра не будет. У Ара идея – плыть не отдельными лодками, а собрать все в один большой плот. Мне эта идея нравится, и всем эта идея нравится, надо только подумать, как ее в жизнь провести. Брык берется сделать все «в ажуре», берет топор, и мы с ним идем в лес искать подходящую древесину, причем поиски оказываются труднее, чем я ожидал. И вообще, в лесочке этом нехорошо. Вроде бы и ветра нет, и солнце сияет, а все равно что-то не то, и набрав-таки достаточно толстых и относительно прямых веток, мы с превеликой радостью возвращаемся к берегу.

Вокруг костра стоит вкусный запах рыбкиного супа – ухи, то есть, – народ притулился кто как, по способности, наслаждаются, и нам в тарелочках оставили. Судя по победному лицу Анлен, готовила она – что ж, совсем неплохо. Ларбо, тот вообще сияет, вот он подходит ко мне и присаживается рядом на вязанку стройматериалов. Устроился поудобнее и деланно спокойным голосом осведомляется: «Ну, как?» Я честно хвалю:

– Хорошо, хорошо, только ты-то чего сияешь?

Ларбо морщится, на шпильку мою что ли? Нет, просто оказалось – на сучок напоролся. Я последние капли ухи долизываю, а он роется в куче дров, ищет причину дискомфорта. Вот вытащил здоровенный комль, а из него острием наружу наконечник стрелы, а с другой стороны – черенок обломанный. Я так понимаю – стрела сквозь ветку насквозь прошла? Ларбо тоже так понимает и лихорадочно ворошит кучу, и находит еще две ветки, в одну из них просто наконечник всажен, а из другой два черенка торчат.

Я подзываю Ара и Чисимета – начинается осмотр вещественных доказательств. Черенки стрел почернелые, лет им не менее сотни. Наконечники – четырехлучевая звезда, если смотреть спереди, таких я не видел, хотя… Вспомнил: давно-давно, еще у Красного хребта, в нас такими стрелами банда швыряла, и к ним тогда что Чисимет, что Керит очень опасливо отнеслись. Вот и сейчас Чисимет на них со страхом некоторым смотрит, но никаких разъяснений делать не торопится. Ну и ладно, обойдемся, а я рожаю очередную мудрую мысль о бдительности и внимании и заканчиваю в смысле, что полюбовались и будя, пора за дело браться.

Работа: Ар и летчики, по пояс в воде стоя, связывают и скрепляют плоты, а остальные на берегу заготавливают материал. Анлен самоотверженно машет топором – пришлось отобрать, а то еще ногу отрубит себе или еще кому, кто рядом случится. Она уязвлена, но изображает полное спокойствие и берется перетаскивать деревяшки к берегу – ну, это ничего.

Проходит час – и готово дело. Сооружение выглядит неуклюже, но устойчиво и надежно: Андрей стоит на самом краю – хоть бы накренилась конструкция. Лодку – которая с мотором – эти ребята так поставили, что если надо, можно отцепить и смотаться куда надо, мне это нравится. А в составе всей системы двигатель лодки можно использовать для ее движения, конечно, если день солнечный. Несмотря на находку, настроение у народа бодрое. Андрей жалеет, что нет под рукой бутылки шампанского – шампанское сам бы выпил, а бутыль можно и разбить. Бутылка отсутствует, и тогда он предлагает обозвать нашу творению «Транспортно-исследовательским комплексом имени Заокраинного Запада» – в ответ воцаряется неловкое молчание, только Ар роняет вполголоса: «С этим не шутят!» Без лишней помпы комплекс нарекается «Анарлааном» – в честь уж не помню какого героя, а может, и короля; Ар проводит весь необходимый ритуал, и дальше поехали.

Озеро постепенно превращается в средней ширины реку с достаточно резвым течением, грести можно и не стараться, и функция сидящих на веслах заключается в том, чтобы поддерживать нашу баржу «носом» вперед. Солнце лениво переползает к западу, сейчас оно наполовину упрятано в одно из двух облаков, они как висели себе, так и висят в том же месте, что, вообще говоря, странно.

Пока все идет налаженным чередом – трое у весел, трое с удочками, я решаю еще раз эти стрелы осмотреть. Вытаскиваю из кармана тряпочку, разворачиваю – все пять штук тускло отражают солнце… Погоди, погоди, откуда пять?! Я же три клал, точно помню! Раз, два, три, четыре… – обалдел, аж пересчитывать взялся, как будто три с пятью спутать можно. Две из них явно поновее, и щепок деревянных нет в них – поди разбери, что за этим стоит, но народу пока показывать не стоит.

Берега теперь оба высокие, а у воды – осока, камыш и прочие водные травы, а от леса только верхушки виднеются. Ну его на фиг – это общее мнение, и стоянку решено делать прямо на воде. Якорь-булыжник утаскивает за собой в воду почти всю пятиметровую веревку, и «Анарлаан» разворачивается носом (договорились – носом называть сторону напротив крепления лодки) к течению. Дежурства распределены по-старому, а Анлен пусть спит, сил набирается, проку от нее все равно не будет.

Тишь, гладь, благодать сплошная. Небо покрывается оранжевой дымкой, а там и звезды появляются. По соображениям пожарной безопасности костра не разводим, ужин – холодная консерва, а на запивку – речная вода. Рядом с нами в реке охотится какой-то хищник, из воды то там, то тут выпрыгивают мелкие рыбки, а по воде расходятся мощные круги. В камышах орут лягушки, иногда раздается тяжелый плюх, тогда ор на пол-минуты прекращается, а затем снова. Комаров мало, а те, что есть, какие-то уж очень смирные, но комары – дело десятое, а вот кто там в камышах на берегу шебуршится, да так азартно? Чисимет не знает, и я не знаю, а шум стоит всю нашу вахту, но не палить же просто так, вслепую в темноту?