Человек с железного острова - Свиридов Алексей Викторович - Страница 75

По ходу разговора еще одного пришлось угостить – забывчивый, видимо, экземпляр. Студент глотает подряд две таблетки, затем и меня угощает – сразу и усталость уплывает, и вокруг смотреть интересней становится. До утра этой заправки должно хватить – и хватает. Вместе с утром к нам приходит туман – плотная белесая мгла охватывает все вокруг. Но это уже не страшно – скоро встанет солнце, и от волколаков останутся лишь прозрачные тени. Мы со Студентом для верности ждем первых лучей а затем покидаем место осады.

Ему правда охота посмотреть, как будут исчезать трупы волков, но я не даю, и так застряли безбожно.

Утро – самое подходящее время для ходьбы по всякого рода опасным и просто непонятным местам. Всяческая нечисть, умаявшись за ночь, уже отправилась восвояси, а не менее опасная, так сказать, «чисть» еще как следует не взялась за дело. И может быть поэтому, а может и по какой другой причине, никаких дополнительных приключений с нами в это не происходит. Да лесок стал поровнее, погостеприимней, свежо и хорошо. Ровно в пол-одиннадцатого я слышу переговоры Эсте с самолетом – ребята уже грузятся, добрались без потерь. Я приподнятом настроении, Студент тоже, насвистывает даже. В полдень останавливаемся пообедать, и тут меня вызывают с самолета. Незнакомый голос:

– Алек, здесь пилот Угол.

– Да, Угол, слушаю.

– Сколько вам осталось до озера?

– Расстояние или время?

– Время.

– Часа три, самое большее четыре.

– А самое меньшее?

– Ну скажем два с половиной, а что случилось?

– Пока ничего, погоди минутку.

Пауза. Затем я слышу, как Угол обращается к оператору, видимо забыв отключить внешнюю связь. Та часть диалога, которую слышно, выглядит так: «Орри, а сколько у нас времени?… И не больше? Так они же не успеют, черт!… А с юга обойти?… Сейчас?!» Я не выдерживаю:

– Эй, эй, Угол, да что там у вас?

– Алек, дело, в общем, плохо. Через час тут будет вихрь-кольцо. А по всему материку растет напряжение.

– Замечательно! А от кольца перехлест волн ожидается?

– Да, причем очень сильный. – Угол говорит спокойно, но я понимаю, ему сейчас куда как неуютно. Кольцо – это верная гибель для всего летающего размерами крупнее хорошо откормленной вороны. Одно дело, когда на спокойном фоне кто-то устраивает прямой канал, и всех, кто туда попал, просто тащит по потоку. В такие каналы наши не раз попадали, пока обстановку щупать не научились, и обходилось без ущерба. А кольцо рвет на части, просто раскидывает в стороны кусками все что попадется, и с тем большим удовольствием, чем крупнее добыча. И волны от него, да еще при повышенном фоне вещь опасная – и зашвырнуть куда угодно могут, и просто по квадратным милям размазать.

– Еще лучше. Угол, а чего ты, собственно медлишь? Улепетывай, пока цел!

– А вы?

– Мы сами собой, а ждать будешь – и машину угробишь, и всех кто там. Все, мы к месту не идем. Проваливай!

– Погоди, но ведь можно…

– Ничего нельзя, рви назад. Я отключился. – И вправду, с последней фразой я отключаю связь, и даже сдираю наушник. Студент ничего не понимает, глазами хлопает. Наконец задает вопрос:

– Так мы… все? Не полетим сегодня?

– Да, мой юный друг. – Парень не виноват, но обращаюсь я к нему почему-то издевательски и раздраженно: – Вы удивительно догадливы нынешним утром. Мы действительно сегодня не полетим. Более того, ни завтра, ни послезавтра мы тоже не полетим. И вообще воздушная экскурсия отменяется. Ты теорию А-каналов знаешь?

– Ну.

– Здесь собирается кольцо.

Студент в ответ молча, но с чувством шмякает кулаком оземь. Эмоция простительная.

– И что же теперь делать? А, Алек? Нам же нельзя на этом месте оставаться!

– Опять в самую точку попал! Ты сегодня прямо гений!

Студент мою язвительность игнорирует, и продолжает:

– Значит надо… Во! Надо добраться до Большой Реки, и сплавиться по нему вниз до Круглого…

– Ага, и при этом неопознанным оказаться. Детская задачка!

– Ну а что еще придумать можно? В Гавань возвращаться не стоит, а до южного форпоста еще дальше.

– Да пока не знаю, что еще. А что это так стемнело резко? – сказал я это, и сам же на небо гляжу.

А в небе нехорошо. Прямо из ничего возникают плотные серые и черные тучи. Их клочки бродят безо всякого порядка, с явной тягой к центральной туче, растущей прямо на глазах. Студент говорит одновременно испуганно и восхищенно:

– Ну, сейчас будет концерт! Неужели это все против нас?

Я более прозаичен:

– Крышу бы какую найти. Доспехи доспехами, а торчать под дождем не тянет. Здесь есть какой-то проселок, куда идет, я даже не представляю, карты не хватило. Двинем-ка по ней.

Студент молчит, пытаясь постичь ход моих мыслей – значит нужны пояснения, и я их выдаю:

– В такую погоду, как сейчас устроится, все, что тут есть живого, попрячется по норам. В том числе и те, кто может быть по нашу душу послан. А мы тем временем отсюда уйдем. И еще: не сегодня – завтра придет конец мембранам нашего одеяния и с ними – всей нашей водо-газо и прочей непроницаемости. А она нам может пригодится, так что мембраны лучше не перегружать. Я думаю, что дорога эта идет к такой же деревухе, как мы были, а там и сараи есть, и прочая архитектура.

– Но не век же там сидеть?

– Не век, но сколько получится. Вперед!

А небо уже совсем затянулось – куда взгляд не кинь, шевелятся темные тучи. А еще через минут пять сверкает первая молния, рыкает первый гром, и начинается «конец света». Синие вспышки, могучий грохот, ливень, то и дело налетающие вихри. Да еще голые деревья траурного цвета да слой жухлой листвы под ногами. Очень нехорошая обстановка. Студент остервенело хлюпает по лужам, бормоча что-то на языке, похожем на русский, но мне совершенно непонятном, а я плетусь следом, доламывая за ним кустики и лежалое гнилье. Уже почти темно, когда мы вылезаем на дорогу – раскисшая просека со свежими следами тележных колес. К этому времени уже всякая острота ощущений у нас пропала. Осталась только безнадежная усталость и злость на все вокруг – злость тоже усталая. И всякие световые и шумовые эффекты не вызывают никаких особо острых ощущений – гремит и гремит. Студент разглядывает след и злорадствует:

– Не одни мы тут мокнем!

– Ладно, пошли, авось нагоним бедолагу – хоть разузнаем что к чему. На это место карты уже нет.

Теперь мы бок о бок вдавливаем ноги в неглубокую (счастье!) грязь. Студент спрашивает:

– А вообще, какая власть в этих местах?

– Ой, сразу не сказать. По идее – это территория Объединенного Королевства. Но тут гораздо ближе и лесным эльфам – и они здесь чувствуют себя достаточно свободно. А вообще это глушь, провинция. Здесь с древних пор ничего не происходило, я сейчас припоминаю – нет, ничего. Даже в те времена, когда маги высшей силы друг друга долбали. Ты историю здешнюю знаешь?

– Ее-то знаю. Сначала Бог Черного ветра все порушить да на свой лад перестроить хотел. Потом, когда его вывели за круг, Враг за дело взялся. Так?

– Почти.

– А вот про твою историю я нее совсем знаю – она ведь как-то связана с этим?

– Да.

Я делаю паузу, и за нее успеваю подумать – дорога длинная, гроза кончилась, только дождь льет, хоть отвлечемся.

– А история простая. Летел я из Круглого на бербазу, а тогда мы еще каналы щупать не умели, и угодили в один из них – на Прямой путь. Пока вывалились, пока очухались, оказались в Союзе Свободных Народов. Там нас немножечко арестовали и собрались было послать на какие-то болота, да не вышло. Была с нами некая Анлен, дура-девчонка, сбежавшая из дому за одним из Кругловских послов – мы и их еще везли. Она нам устроила побег – да причем так интересно, что я ее до конца раскусил, а подозрения были и раньше. Словом, Анлен эта была не больше не меньше, как разведчиком, посланным выяснить, что за тип обосновался в горах северней Союза, и довольно хитро и умело стравливает эти народы с окружающими и друг другом. И вроде все уже было здорово – нет же, угораздило меня опять попасться. В тюрьму даже посадили, хотя какая это была тюрьма! Сарай деревянный, сбежал я оттуда, и так получилось, что попал в те самые горы. Насмотрелся всяких интересных вещей, и снова с Анлен повстречался, а она к тому времени уже выяснила, что это был за «тип» – тоже маг первой силы, один из сподвижников Черного бога. Про Врага ты сам знаешь, еще один ушел на Север, и там в неизвестности пропал, а этот хитрый, обосновался не спеша и начал серьезно готовиться к реваншу. Основная его работа была со спиральными ходами…