Крысиный Вор - Орлов Антон - Страница 112

В дороге Орвехту порой думалось, что бывают же в этой жизни, хвала богам, простые радости, которыми можно наслаждаться, не вдаваясь в отвлеченные умствования. Пробившийся из-за облачного полога луч солнца, чашка хорошего шоколада или кофе, растопленный камин в непогоду, двое почтительных и здравомыслящих учеников, которые схватывают твои наставления на лету, в то время как с Дирвеном маются другие кураторы… Один из последних, известный тем, что некогда в одиночку выдержал бой с тремя дюжинами сойгрунов, нынче едва не выпрыгнул на ходу из поезда, но коллеги его удержали.

Объяснял он свой поступок тем, что иначе за себя не отвечает: или пришибет «этого угробца», или еще что-нибудь нежелательное сотворит. Прискорбный душевный срыв у него случился после полуторачасового спора с первым амулетчиком, который рвался в соседний вагон разобраться с Хантре Кайдо, «чтоб неповадно было рыжей сволоте всяческий срамотизм на станциях разводить вместе с сами знаете какой сволочью!». Кадаховой милостью боевого мага, сломавшегося на дискуссии с Дирвеном, не пустили прыгнуть из тамбура и уговорили потерпеть.

Суно в меру сочувствовал коллегам, с долей этакой самодовольной снисходительности, но у него были другие заботы: подавать достойный пример Ривсойму Шайрамонгу и учить Грено Гричелдона «заворачивать» сглаз. Истинные каникулы, в особенности по сравнению с работенкой тех, кто отвечал головой и карьерой за первого амулетчика Светлейшей Ложи.

Из мадрийской столицы в захолустную Гунханду поезда не ходили, но местное представительство Ложи заранее позаботилось о верховых лошадях и верблюдах с поклажей. Экспедиция двинулась на северо-восток, в сторону плоскогорья Маюн.

И волшебный народец, и здешние бандиты почитали за лучшее держаться подальше от большого отряда магов и амулетчиков с песчаной ведьмой в придачу. Главная угроза была внутренняя – Дирвен, лютовавший по поводу «самой сволочной в Сонхи сволочи», то бишь коллеги Тейзурга. Последний время от времени присоединялся к ним: то прилетал в демоническом облике, то выползал из кустарника громадной иссиня-черной змеей, то появлялся из туманной арки Врат Хиалы, а исчезал чаще всего так, что никто не замечал его ухода.

Дирвен прожигал его свирепым взглядом, но близко не подходил, да ему бы и не позволили. Охрана у первого амулетчика была добросовестная и натасканная: своевременно изъяла у подопечного самодельную рогатку, из которой тот собирался «шугануть птиц, а то орут, как бешеные, и отдохнуть не дают».

Птицы заливисто щебетали в зарослях кустарника, в тени которого разлегся большой рыжевато-серый кот с кисточками на ушах. Коллеги правильно поняли, какую цель наметил Дирвен. Хантре Кайдо скорее всего отбил бы атаку, но инцидент вышел бы для Ложи некрасивый.

Тейзург во время своих визитов держался с аристократической непринужденностью. То беседовал с коллегами, то развлекал болтовней Хеледику и Нелодию. Застенчивая и серьезная помощница лекаря на привалах что-то увлеченно писала в пухлой тетрадке, и отвлечь ее от этого занятия было непросто. Суно предположил, что барышня прилежно работает над диссертацией, поскольку хочет поскорее стать полноправным магом-лекарем. Заставить ее улыбнуться или втянуть в легкомысленную пикировку удавалось не каждому, но коллега Эдмар в этом преуспел.

Порой он увивался вокруг кота: «Не снизойдешь ли, мой несравненный, до сливок на блюдечке? Или, может, соизволишь чашку кофе? Или бокал вина? А потом прогуляемся по этим прелестным окрестностям…» До сливок маг-перевертыш снисходил, к другим предложениям не проявлял интереса.

– И на том спасибо, что сейчас его не надо искать по болотам, – с доверительной ухмылкой шепнул Эдмар Орвехту. – Дразнит, мерзавец. Признаться, я и сам люблю кого-нибудь подразнить…

– Это я заметил, – сдержанно отозвался Суно.

– Пойду к барышням – кажется, они скучают.

– Да вроде бы нет: Хеледика, мне сдается, тренируется в своих тайных искусствах, а Нелодия диссертацию пишет.

– Думаете, диссертацию? – Тейзург вскинул бровь. – Счастливый вы человек, коллега Суно…

– А разве нет? Неужто путевые заметки?

– О, если бы!.. – Фыркнув, он направился к девушкам, и через пять минут все трое над чем-то смеялись, а Дирвен злился и бросал на них косые взгляды.

Суно мысленно одобрил работу охраны: молодцы коллеги, никаких инцидентов не допустили.

«Как будто в другое местечко приехали, а не в ту Гунханду, где мы с Зомаром прятались от погони минувшим летом», – подумалось ему, когда их кавалькада двигалась по улицам. Те же самые неказистые дома, обшарпанные заборы, выцветшие вывески, назойливые запахи сурийской кухни, но нигде не видно ни джубов с баклажаново-темной кожей и тонкими хоботками, высматривающих, с кем бы поиграть в кости или в сандалу, ни похожих на огородные пугала амуши, гораздых на жестокие шутки. Народец как ветром сдуло: разбежались и затаились, увидев, какой внушительный отряд волшебников нагрянул в город.

Обветшалый дворец на окраине выглядел все так же, разве что осыпалось еще сколько-то кусочков из потускневших мозаик. Эмиссары Ложи разделились на две группы: Дирвен со своими сопровождающими полез в подвал за библиотекой принцессы Мейлак, остальные направились в зал, где Орвехт выдержал бой с прислужниками Лормы.

Как и в прошлый раз, всполошились птицы, свившие гнезда под потолком коридора, среди щербатых лепных ананасов и завитков. Под ногами хрустел засохший помет. Кроме этого звука, да еще гвалта негодующих пернатых, ничто не нарушало безмолвия необитаемого дворца, как будто утонувшего в одной из тихих заводей вечности.

Зомар Гелберехт лежал внутри золотистого конуса – неподвижный, как раскрашенная восковая кукла, но живой.

– Лекари, будьте готовы.

Голос коллеги Хантре прозвучал повелительно – нетипичная для него интонация, но ничего удивительного, он ведь был в другом мире капитаном отряда боевых магов. Орвехт отметил, что в этом они с Зинтой похожи: оба проявляют властность лишь при особых обстоятельствах – и строго в рамках своей компетенции, в пределах необходимого и достаточного.

– С ума сойти, он у нас, оказывается, командовать умеет! Неожиданно. Прелестно и неожиданно, не правда ли, коллега Суно?

Незаметно присоединившийся Тейзург – не иначе, выполз змеей из какого-нибудь пустого проема и пристроился в хвосте процессии – разумеется, не смолчал. Суно покосился на него, но не ответил, да и Хантре не оглянулся, хотя наверняка расслышал его реплику.

Он подошел к сияющему конусу, почти неразличимому в пыльном солнечном свете, который лился в зал через полукруглые окошки под потолком. Остальные ждали возле двери.

Коллега Кламонг с помощницей выступили вперед, чтобы сразу кинуться к пациенту.

Орвехт между тем извлек из поясной сумки и положил на пол ловушку, в которую затянет освободившуюся саламандру. Заполучив ее, мастера амулетов смогут вновь изготовить «Пламенный конус», и Ложа не понесет никакого убытка. Ловушка напоминала то ли мокрую меховую торбу, то ли труп зверька со слипшейся бурой шерстью и разинутой в последней судороге пастью.

Суно предполагал, что коллега Кайдо шагнет внутрь конуса, но вместо этого рыжий присел, не пересекая границу. Почему он мешкает? Неужели опасается, что его все-таки обожжет?

Сияние исчезло. Хантре бросил через плечо:

– Лекари, сюда!

Сощурившись, Орвехт оглядывал пыльный светлый зал, и его ловчее заклятье готово было сорваться, как стрела с тетивы, но саламандры нигде не было видно. И никаких следов ее присутствия. Шмыгнула в трещину? Эх, вот досада, если упустили…

Маги-лекари склонились над Зомаром, а Хантре поднялся и отошел в сторону, одергивая рукава рубашки.

– А я и не сомневался, – ухмыльнулся возникший рядом с ним Тейзург.

– В чем ты не сомневался?

– В том, что ты оправдаешь свою репутацию. Жаль, мой бедный Шнырь этого не видел. Уж он бы оценил.

– Вы не заметили, коллеги, куда делась саламандра? – справился Орвехт.