Нет повести печальнее на свете... - Шах Георгий Хосроевич - Страница 37

Через час команда была собрана: восемь матов, два агра и одна агрянка – Розалинда. Тибор сомневался, стоит ли брать на такое дело бабу, но Голем заверил, что на нее можно положиться, а кроме того, она может пригодиться, когда «будем брать твою Улу». Выраженьице Голема несколько покоробило младшего Капулетти, но довод он признал резонным. Собравшись на окраине, они коротко посовещались, погрузились в машины и на предельной скорости помчались в Мантую. Настроение у всех было приподнятое, одними владел охотничий азарт, другие просто предвкушали возможность повеселиться.

Первую остановку отряд сделал уже на окраине у мотеля. Пока робот в баре подавал закуску с ячменкой, Тибор и Голем, как два вожака, отправились к администратору, чтобы разузнать место нахождения беглецов.

– Чем могу служить? – спросил тот, поклонившись.

– Скажи-ка, хозяин, у тебя здесь вчера не останавливалась пара – она мата, он агр?

– Нет, синьоры, согласно инструкции мы не сдаем номера людям из разных кланов.

– Правильно, – одобрил Тибор. – Но они к вам могли зайти подкрепиться в баре.

– Да, пробыли здесь полчаса и уехали.

Тибор и Голем возбудились, как гончие, напавшие на след зверя.

– Куда?

– Этого я не знаю.

– Послушай, ты, образина, если утаишь от нас хотя что-нибудь, тебе несдобровать, я с тебя стружку сниму! – пригрозил Голем, заподозривший, что робот не склонен откровенничать.

Тибор подумал, что этот дурак испортит им все дело. С роботами тоже надо уметь обходиться. Он успокаивающе похлопал администратора по плечу.

– Не бойся, выкладывай все, что знаешь, и тебя никто пальцем не тронет.

Голем скривился, явно не одобряя заискиванья перед механизмом.

Роботы не умеют бледнеть, и страх, охвативший администратора, выразился в том, что его бегающие глаза забегали пуще прежнего. Тибора даже передернуло от этого зрелища.

– Синьоры не могут не знать, что мы говорим только правду.

– Вот и отлично. Скажи нам тогда, где проживает некий Ферфакс.

Администратор молчал.

– Ты что, и этого не знаешь?

– Мне известны адреса всех жителей города Мантуи, – сообщил робот с гордостью.

– Так говори.

– Не могу.

– Ах ты… – грязно выругался Голем и, развернув плечо, со всей силы ударил его кулаком в подбородок. Администратор пошатнулся, на лице у него образовалась вмятина, а из глаз посыпались электрические искры. Сам же Голем взвыл от боли и запрыгал по комнате, прижимая к животу окровавленную руку.

– Извините, синьор, что причинил вам боль, – сказал робот. – Я немедленно вызову нашу медицинскую сестру, чтобы оказать вам помощь. – Он нажал кнопку на пульте мотеля, и через секунду в дверях появилось еще одно металлическое существо в белом переднике с красным крестом. Как Голем ни чертыхался, ему пришлось довериться роботессе, ловко наложившей повязку и давшей ему на всякий случай противостолбнячную пилюлю.

Тибора унижение агра, хотя и союзного, только позабавило. Он опять подступился к администратору с расспросами.

– Я бы мог вовсе не отвечать, сославшись на полученное повреждение, – сказал тот с достоинством. – Но вы, синьор, обошлись со мной не так грубо, как ваш спутник. Поймите, нам категорически запрещено совершать поступки, угрожающие людям. А вы пытаетесь выведать место пребывания молодой пары с явно недобрыми намерениями.

– С чего ты взял, дурачок? Да мы условились с ними встретиться, эта девушка – моя сестра.

– Если вы условились встретиться, то должны знать адрес, – логично возразил администратор. – Нет, я чувствую, что вы за ними охотитесь.

– Ах, ты чувствуешь! – Тибор взбеленился не хуже Голема, но поостерегся пускать в ход кулаки. Он поискал глазами тяжелый предмет, чтобы изувечить наглую машину, но не нашел ничего подходящего, смачно плюнул в рожу администратору и пошел к выходу. Голем, охая, поплелся за ним, а два робота молча наблюдали эту позорную ретираду. Если б они умели хохотать!

На улице, где их ждала команда, Тибор, щадя чувства верзилы, сказал, что Голем упал и ушиб руку. Они начали обсуждать, где искать дальше.

– Я знаю где, – заявила Розалинда.

Тибор взглянул на нее с интересом. Чем больше он присматривался к этой рослой красивой девушке, тем больше она ему нравилась. Черт возьми, одернул он себя, еще недоставало самому втрескаться в агрянку! Какая-то эпидемия межкланового секса.

– Знаешь, так говори, – сказал он грубо.

– Надо ехать в гостиничные дома матов и агров. Наш называется «Спелым зерном», а ваш?

– «Дважды два». А почему ты решила, что они могут быть там?

– Вычислила, – с вызовом ответила Элия. – Ты воображаешь, что только у вас, матов, мозги ворочаются?

В другом случае Тибор огрызнулся бы, но теперь, встретив упорный взгляд ее бархатных черных глаз, смолчал. Положительно, ему надо взять себя в руки. Хотя простая интрижка между матом и агрой не так уж предосудительна. Главное – не доводить до женитьбы.

В «Зерне» им не удалось обнаружить никаких следов Рома и Улы. Зато в отеле матов администратор не скрыл, что синьорита Капулетти оказала честь остановиться здесь на ночь. Однако по неизвестной причине она поспешно покинула «Дважды два». В каком направлении – им неизвестно. Потеряв охоту связываться с роботами, Тибор и Голем удовлетворились этой информацией и, удрученные, покинули гостиницу. Правда, кое-что они все-таки теперь знали: раз Ула искала пристанища в отеле, значит, им почему-то не удалось найти приют в доме Ферфакса. Куда, однако, провалилась сестра со своим любовником?

Они зашли перекусить в небольшую харчевню, и тут, наконец, им повезло. К столику, за которым устроились Тибор, Пер, Голем и Розалинда, подошла пожилая дама.

– Простите, синьоры, но я случайно слышала ваш разговор и, кажется, могу быть полезной. Вы ищете синьориту Капулетти и ее спутника?

Тибор вскочил:

– А вы можете сообщить, где они находятся?

– Догадываюсь. Я туристка из Милана и встретилась с вашими знакомыми в этой же ресторации. Меня до крайности возмутила подобная безнравственность: мата якшается с агром, и они ничуть не стесняются афишировать свою любовную связь. О времена, о нравы! Когда я была молодой, никому и в голову не могло прийти, что такое возможно. Какой разврат, куда мы катимся! Если вся молодежь вступит на такую скользкую дорожку…