Нет повести печальнее на свете... - Шах Георгий Хосроевич - Страница 39

Взяв на себя командование, Розалинда стала распоряжаться как опытный полководец. Она велела окружить дом, выламывать двери и решетки на окнах. Вооружившись чем попало – палками, тяжелыми гаечными ключами, камнями, атакующие взялись за дело. Голем несколько раз обрушил на дверь свои телеса, но она не поддавалась. «Нам бы дубинку, может быть, срубить дерево?» – предложил кто-то из матов. «Нельзя рубить деревья, это последнее дело!» – рассердился великан – в нем заговорил агр. С большим успехом действовал Тибор, пытавшийся выломать оконную решетку с помощью ключа: несколько толстых прутьев уже выскочили из гнезд. Еще две-три минуты, и они ворвутся в дом.

Ром сбросил с себя оцепенение, вбежал в комнату, схватил ружье и зарядил его двумя патронами с дробью. Он подошел к окну и закричал:

– Отойти всем, иначе буду стрелять!

Нападавшие в испуге отпрянули. Один Тибор, не дрогнув, продолжал выдергивать прутья. Ром дулом разбил стекло и прицелился ему прямо в грудь. Тибор остановился и с презрительной усмешкой сказал:

– Духу у тебя не хватит, агренок, смотри, не наложи в штаны!

Взбешенный Ром нажал спусковой крючок. Но в ту же секунду Ула навалилась на него с криком:

– Опомнись, Ром, это же мой брат!

Приклад дернулся вниз, и Тибор остался невредим. Грозно прозвучавший выстрел заставил всех на миг замереть; экспедиция, обещавшая веселенькое приключение, грозила завершиться трагедией.

Ула, прильнув к Рому, прошептала:

– Прости, я не могла поступить иначе.

Усилием воли он унял охватившую его дрожь.

– Нет, это ты прости, ты спасла не Тибора, а меня. – Ром отшвырнул ружье. Придя в себя и поняв, что стрельбы больше не будет, осаждавшие с удвоенной энергией кинулись на приступ.

Ром с отчаянием огляделся. Взгляд его задержался на коридорчике, ведущем в кухню. У него блеснул луч надежды: когда они хозяйничали, он обратил внимание на другую дверь, которая могла вести либо в погреб, либо во внутренний дворик, где стоял экомобиль. В последнем случае у них был шанс на спасение. Нельзя было терять ни секунды. Ром схватил Улу за руку и увлек за собой. Подбежав к двери, он попытался открыть ее, но она была заперта. Ром выругал про себя ни в чем не повинного Ферфакса и стал изо всех сил бить по двери ногой. После нескольких ударов хилый замок не выдержал, дверь распахнулась, и тотчас им в ноздри ударил запах гари. Тарахтелка Сторти жарко полыхала, а рядом с ней, освещенная пламенем, уперев руки в бока, стояла улыбающаяся Розалинда.

– Сдавайтесь, – сказала она, – сопротивляться бесполезно. Глупенькие, мы ведь все хотим вам добра. – И крикнула: – Сюда, они здесь!

Вновь Ром оказался во враждебном кольце. Только теперь рядом с ним была Ула, а на той стороне – рядом с матами агры.

Вперед вышел Тибор.

– Ты, подонок, хотел меня пристрелить, и это освобождает меня от слова, данного твоему родичу. – Он замахнулся для удара, но Ула, став впереди Рома, сказала:

– Сначала тебе придется ударить меня!

– Отойди в сторону, сестренка! – сказал Тибор, но, видя, что она не трогается с места, схватил ее в охапку и кинул на руки своим дружкам. – Держите эту дуреху крепче! – приказал он. А сам без лишних слов развернулся и ударил Рома в лицо. Ром успел отшатнуться, кулак Тибора лишь слегка задел его. Но тут с другой стороны на него набросился Голем, крича:

– Постой, постой, у меня с ним свои счеты!

Ула рвалась в руках своих стражей, ей удалось укусить одного из них в плечо. Взвыв от боли, тот ударил ее по щеке.

– Эй, вы, – сказала Розалинда хладнокровно. – Я против кулачной расправы. Оставьте его в покое.

– Какая же тут расправа, прекрасная синьорита? Я не насильник, как твой соплеменник. Я предлагаю честный поединок. – Тибор явно наслаждался возможностью порисоваться. – Потерпи, Голем, сначала я с ним побеседую, а потом уж придет твой черед.

Голем, ворча, отошел.

Тибор молча мерил Рома глазами, не то растягивая удовольствие, не то пытаясь подавить противника психически. Напряжение нарастало, и Ула не выдержала:

– Ударь его, Ром, слышишь, ударь его!

Тибор обернулся, словно был уверен, что Ром этим не воспользуется, и сказал с кривой усмешкой:

– Продаешь брата любовнику?

А затем резко развернулся и нанес Рому второй удар.

Ром пошатнулся, из рассеченной губы потекла кровь. Зато совесть теперь у него была чиста: не он первым ударил ее брата . Выбросив вперед правую руку и отвлекая тем внимание Тибора, Ром вложил всю тяжесть своего тела и владевшее им озлобление в хук левой. Тибор оторвался от земли и упал на товарищей, которые еле устояли на ногах.

– Браво! – сказала Розалинда. – Что ни говори, а мат агру в боксе не партнер.

Эта реплика окончательно взбесила самолюбивого Тибора. Пригнув голову, он кинулся на Рома как бык, бодающий тореро. Но Ром ловко увернулся, и Тибор, пролетев круг, врезался в Голема, вызвав у того возглас досады и боли.

– Будет с тебя, – сказал Голем, шагнув в центр кольца.

Ром с Тибором были одного роста, их бой воспринимался как схватка равных соперников. Ром с Големом соотносились, как мышь с кошкой, между ними не могло быть драки, а только избиение. Ула в ужасе закрыла глаза. Но Ром не растерялся.

– Что ж, Голем, твой клановый патриотизм не помешал тебе стакнуться с матами против своего, – сказал он дерзко.

– Сам ты предатель! – огрызнулся Голем.

– Не ты ли громче всех орал, что все маты сволочи?

Среди матов поднялся возмущенный ропот.

Голем смутился и не нашел ничего лучшего, как повторить:

– Сам ты предатель.

– Я никого не предавал, вся моя вина в том, что я полюбил Улу. Будешь бить меня за это?

– И за это тоже, – сказал Голем.

– А как ты потом посмотришь команде в глаза?

– Что ты его слушаешь, он же над тобой издевается! – закричал Тибор, и Голем, словно ждавший такого понукания, рванулся с поднятыми кулаками вперед. Но в ту же секунду раздался предостерегающий голос Розалинды:

– Голем, не советую тебе бить агра.

И он застыл в нелепой позе, раздираемый противоположными импульсами, переводя глаза с Розалинды на Тибора и обратно.