Рубин из короны Витовта - Дмитриев Николай Николаевич - Страница 48

48

Пока князь прикидывал, кто бы это мог быть, всадники приблизились к мосту и, торопливо проехав по дощатому настилу, который уже заметно начал раскачиваться, успели перебраться на противоположный берег. Словно по заказу, едва последний всадник одолел речку, центральная опора не выдержала натиска льдин, мост круто наклонился, и вода, ломая перила, потоком пошла через верх.

Прячась от сырости, всадники понатягивали капюшоны плащей на головы, и рассмотреть, кто именно едет, было невозможно. Впрочем, особого значения это не имело, поскольку неизвестные сразу погнали коней рысью вдоль замковой стены, и вскоре от ворот долетел громкий звук рога, оповещавший о прибытии гостей.

Князь Острожский напоследок окинул глазом залитую водой пойму и, раздумывая, кто же мог прибыть в замок, начал спускаться. Однако долго гадать не довелось. Ещё на ступеньках князя встретил кметь из замковой залоги и сообщил:

– Князь Нис прибыл!

Услыхав такую новость, князь Остожский обрадовался и приказал:

– Гостя в мои покои! Сейчас же!

Крутанувшись на месте, кметь побежал исполнять поручение, а князь поспешил тем времнем в хоромы и для скорости не стал спускаться во двор, а заспешил боевой дорожкой, которая вела вдоль оборонных зубцов по верху мура прямо к боковому входу дворца.

Желанный гость уже ждал господаря. Князь Александр Нис ещё не успел переодеться, он только сбросил с плеч дорожный плащ и теперь грелся возле разожжённого камина. Увидев Острожского, он вместо приветствия весело воскликнул:

– Княже! Ты видел, как вовремя рухнул мост!

– Ну и что из того? – обнимая давнего сообщника, шутливо усмехнулся Острожский. – Ну посидел бы день-другой за заплавой[163]. Куда торопиться?

– Есть куда, княже! – не поддержал шутки Нис и отстранился.

– Что, князь Витовт таки домигся[164] короны? – продолжал балагурить хозяин.

– Хуже! – не принял такого тона гость, и Острожский, поняв, что дело-таки серьёзное, наконец-то спросил:

– Так что случилось?

Прежде чем ответить, Нис оглянулся. Потом подвинул стилец[165], стоявший под стеной, ближе к огню и, умащиваясь, пояснил:

– Ты помнишь, княже, что ещё осенью послы короля Владислава Ягайла приезжали к Витовту и предлагали ему польскую корону при условии, если он станет короноваться литовской короной?

– Конечно помню, – кивнул княль Острожский и заметил: – Только ж Витовт не согласился.

– Так вот… – Нис поёрзал на своём стильце и, глядя в глаза собеседнику, сообщил главное: – Княже, я дознался, что Ягайло недавно утвердил привилей[166] о том, будто бы земли Литвы и Руси должны отойти Польше.

– Даже так?.. – князь Острожский нахмурился и, какое-то время помолчав, негромко подытожил: – Что ж, Ягайло хорошо понимает, что в случае отделения Литвы Польше против цесаря не устоять…

– Или против Витовта, – тихо добавил Нис.

– Но это же война… – Острожский сокрушённо покачал головой. – Нет, недаром князь Витовт ещё в то лето приказал крепить замки, ох недаром…

– Так, война будет, – согласился Нис и вроде как сам себя спросил: – Вот только какая?..

– Что ты имеешь в виду? – князь Острожский подозрительно посмотрел на собеседника.

– Да всё тоже, князь, наш стан[167] – стан князей руських, – твёрдо ответил Нис.

– Считаешь, князь, пришло время напомнить о себе? – Острожский задумался.

– А чего нам дальше ждать? – Нис принялся горячо убеждать Острожского. – Посуди сам, княже. Великий князь в латинство перешёл и польские порядки заводить начал, а нашу православную церковь ограничивает всячески…

– Не то говоришь, княже, – резко оборвал Ниса Острожский. – Удельные княжества Витовт понемногу нищит[168], а князей местных или вовсе стола[169] лишает, или переводит на малые княжества. Опять же вместо них литовских бояр править ставит.

– Твоя правда, – согласился Нис. – Литвинов-католиков ставит, а нам, если не перейдёшь в латинство, не на что и рассчитывать.

– Вот-вот, – Острожский нахмурился и, подняв вверх палец, потряс им в воздухе. – Вспомни: по городельскому привилею все права переданы только боярам-католикам, а нам, князьям православным до высших урядовых посад[170], – зась!

– Чего зря вспоминать? – сердито откликнулся Нис. – Действовать время!

Услыхав это, Острожский опустил палец, вопросительно посмотрел на сообщника и после долгой паузы, словно рассуждая вслух, сказал:

– Вот только князь Свидригайло после возвращения из-под Новгорода тихо сидит в своём Чернигове…

– Вот и я о том думаю, – так же тихо ответил Нис и добавил: – Ехать надо к нашему Свидригайле…

– Согласен… Считаю, этим летом крутые дела начаться могут…

Словно придя к какому-то окончательному выводу, князь Острожский поднялся, отошёл к окну и, почти касаясь лбом мелкого свинцового переплёта, попытался сквозь мутноватое стекло рассмотреть заплаву, которую уже сплошь заливало половодье…

* * *

Свинячье хрюканье, которое почти не прекращалось за тонкой дощаной стенкой, всё больше и больше раздражало пана Вилька. Мало того, что он, ворочаясь на своём жёстком, покрытом только старой оленьей шкурой ложе, страдал от оскорбления, так ещё и эти клятые свиньи напоминали шляхтичу, с каким пренебрежением отнеслись к нему на постоялом дворе.

Надо заметить, что пан Вильк, несмотря на свою прежнюю убогую жизнь в самой настоящей глуши, считал себя родовитым шляхтичем и всех, с кем приходилось иметь дело, старался в этом убедить. Раньше, дома, среди таких же обнищавших панов его высказывания воспринимались как должное, но вот когда по воле случая он оказался в рыцарском почте, любая его болтовня по этому поводу вызывала скрытые ухмылки.

Пан Вильк чувствовал это и, бывало, впадал в бешенство от такого непотребства[171], но ничего поделать не мог. В конце концов он успокаивал себя тем, что такое отношение к его выдающейся особе временно. И пускай пока что те, другие, считают его выскочкой, однако вскоре (хотя шляхтич конечно же не мог сказать даже самому себе, когда именно) он всем покажет, кто на самом деле пан Вильк из Заставцев…

Именно поэтому Вильк без колебаний и даже с восторгом взялся исполнить неожиданное поручение. Пару дней назад рыцарь Шомоши отвёл его в сторону и спросил, как особо доверенного рыцаря собственного почта, не согласится ли пан Вильк взяться за одно важное дело? Ясней ясного, что пан Вильк согласился немедленно и, выслушав, в чём дело заключается, откровенно обрадовался.

Ему представлялось, как он во главе рыцарского отряда лихим налётом захватит подлых тевтонских соглядатаев, а дальше… Дальше Вильк, откровенно говоря, не мог и представить толком, что будет, но был уверен: всё вокруг сразу изменится на лучшее, его везде станут уважать, и, возможно, на такого славного рыцаря обратит внимание сам пан круль.

Однако всё, что может статься потом, так и оставалось мечтами, поскольку действительность оказалась незавидной. К большому разочарованию шляхтича, вместо блестящего рыцарского отряда в его распоряжении оказалась просто разбойничья шайка, которая по приказу затаилась вблизи от убогого заезда[172], стоявшего на битом шляху[173].

К тому же в ближайшие помошники хитрец Шомоши определил Вильку даже не шляхтича, а всего-навсего бобровника Скочиляса, который и так должен был сопровождать своего пана. Уяснив это, оскорблённый Вильк хотел было отказаться, но вовремя спохватился и, сцепив зубы, принялся выполнять опасное поручение.

вернуться

163

Залитая пойма.

вернуться

164

Добился.

вернуться

165

Гнутый стул.

вернуться

166

Распоряжение.

вернуться

167

Положение.

вернуться

168

Ликвидирует.

вернуться

169

Власти.

вернуться

170

Правительственные должности.

вернуться

171

Ненужность.

вернуться

172

Постоялого двора.

вернуться

173

Торной дороге.