Рубин из короны Витовта - Дмитриев Николай Николаевич - Страница 55

– Скачи, узнай кто это!

Вильк сразу же послал коня вперёд и, подскакав к всадникам, что-то спросил. Потом развернулся, галопом погнал назад и, ещё не успев остановиться, выкрикнул:

– Похоже, то правда чехи!.. Главный у них – пан Вацлав из Кралева!

Это имя разъяснило Ференцу всё. Шомоши вспомнил Луческ, где только что названный пан Вацлав сопровождал не кого-то там, а самого цесаря. Сомнений больше не осталось, и Шомоши, ничего не объясняя, повернулся к Скочилясу:

– Сигнал!

Скочиляс уже давно держал рог наготове и, мгновенно подняв его как можно выше, принялся трубить изо всех сил. Лес откликнулся эхом, и сразу что-то изменилось, потому что чешские всадники заметно всполошились и кое-кто начал поворачивать коней. Дождавшись, когда из-за поворота явственно долетел гвалт, Шомоши молча махнул рукой.

По этому приказу рыцарские копья опустились вровень с конскими ушами, шпоры впились в лошадиные бока, и маленький отряд, медленно разгоняясь, тяжёлой рысью пошёл в атаку. Однако обычной стычки всадников не вышло. Чехи не сразу заметили движение рыцарей, и потому, когда они снова принялись поворачивать коней, чтобы отразить нападение, у них вместо ровной шеренги образовалась куча мала. Именно в этот, такой удачный для рыцарей Ференца момент произошло столкновение.

Ловко сбив копьём своего противника, Шомоши из-за отсутствия плотного вражеского строя удачно проскочил вперёд и осадил коня только перед возом. Вооружённый возчик, увидав Шомоши, бросил вожжи и сумел мощным ударом фальшиона перерубить рыцарское копьё.

Однако Ференц перегнулся в седле и остатком древка столкнул возчика коням под копыта. Потом, швырнув обломок в сторону, Шомоши выхватил меч и увидел, что крышка воза сплошная, и к тому же с одной стороны закрыта на висячий замок.

Не колеблясь, Ференц взмахнул мечом и с одного удара снёс замок прочь. После этого, уже не обращая внимания на то, что делается кругом, Шомоши откинул крышку и увидал, что под ней спрятан сравнительно небольшой, но роскошно отделанный сундучок. Ещё не веря в такое счастливое стечение обстоятельств, Шомоши концом меча отковырнул крышку сундучка и замер. Там на расшитой бархатной подушке лежала королевская корона… Какой-то миг Шомоши любовался завораживающим блеском драгоценных камней, а когда поднял голову, его вдруг ослепила яркая огненная вспышка. Одновременно будто конь ударил Ференца в грудь – и рыцарь, теряя сознание, вывалился из седла…

Паоло Скаретти осторожно выглянул из-за дерева и стал приглядываться. Весь его немалый опыт подсказывал: недавно тут произошла крупная стычка. Обочины по обе стороны шляха были вытоптаны конскими копытами, кругом раскиданы обломки, а в кустах, окружавших дорогу, виднелись неровные проходы, похоже, оставшиеся от тех, кто перепуганный насмерть, словно зубр, ломился в спасительную чащу.

Ветка, треснувшая за спиной Паоло, заставила его резко обернуться. Как и побаивался Скаретти, какие-то разбойники были ещё тут. По крайней мере, один из них, одетый как лесовик в меховую безрукавку и кожаные постолы, но с мисюркой на голове и с фальшионом в руке, только что вылез из кустов и теперь присматривался к монаху, явно решая, что делать дальше.

А вот у Скаретти времени на раздумья не было. Паоло стремительно выбросил свою герлыгу крюком вперёд, ловко зацепил неизвестного под колено и изо всех сил рванул. Лесовик, который никак не ожидал такой наглости от монаха, не удержался на ногах и грохнулся навзничь. Уразумев, что какое-то время разбойник ничего сделать не сможет, Паоло не стал ждать, пока тот очухается, а подхватил спасительную герлыгу и со всех ног помчался подальше от опасного места.

Как долго монах удирал шляхом, он и сам не знал, так как всё время прислушивался, не слыхать ли сзади конского топота. Но пока всё было тихо, а касательно быстроты пешего хода, то вряд ли кто из лесовиков был проворнее Скаретти. По крайней мере, сам Паоло был в этом уверен и перешёл на шаг только тогда, когда почувствовал, что силы на исходе.

Пытаясь отдышаться, он огляделся и вдруг узнал местность. Больше того, Паоло вспомнил, что к той усадьбе, куда он торопился сейчас, есть не только дорога, а и лесная тропка, которой он воспользовался, когда был здесь прошлый раз. Монах присмотрелся, прошёл ещё немного вперёд и высмотрел приметный дуб. Потом торопливо подбежал к дереву и вышел на желанную тропку. Лесная чаща навевала покой, и Паоло уже начало казаться, что все дорожные неприятности позади, как вдруг где-то впереди послышался подозрительный шорох. Походило на то, что кто-то очень осторожный медленно идёт, причём, сделав несколько шагов, неизвестный останавливается, чтобы после короткой задержки идти снова. Мысль о том, что это какой-то зверь, Паоло откинул сразу. Выругавшись про себя, Скаретти, стараясь не выдать себя и пригибаясь, ускорил шаг и вскоре заметил, как за стволами мелькнула тень. То, что человек был один, успокоило Паоло, и он уже увереннее стал догонять неизвестного.

Фигура мелькнула ещё раз, потом ещё, и Паоло, не удержавшись, присвистнул от удивления. Тот, что шёл впереди, еле двигался, то и дело останавливаясь, ухватившись за дерево. И не удивительно: его порванная рубаха со спины была сплошь залита кровью, и Паоло сразу понял, что этот человек, вероятнее всего, из тех, кто уцелел на шляху после нападения разбойников.

Уже не прячась, Паоло догнал неизвестного, а тот, услыхав шаги, обернулся и, снова держась за ствол, еле слышно попросил:

– Помоги, монах…

То, что ему нужна помощь, было понятно, и Паоло усадил беднягу под дерево и без лишних слов полез в свою сумку. Не мешкая, монах вытащил оттуда пару хорошо заткнутых баклаг и большую чистую тряпку. Приготовившись таким образом, Паоло засучил повыше рукава рясы и стал внимательно осматривать раненого.

Потом открыл одну из баклаг и поднёс её ко рту незнакомца.

– Пей, человече…

Тот глотнул, закашлялся и, окинув своего спасителя удивлённым взглядом, спросил:

– Что это?

– Aqua vitae[194], – пояснил Паоло, закрыл баклажку и, откупорив вторую, плеснул себе на ладони бывшую там воду, после чего приступил к делу.

Голова человека была так разбита, что волосы и левое ухо почти целиком скрыли наслоения засохшей крови. Паоло сначала смыл кровь водой, а потом наложил на рану кусок тряпки, смоченный водкой. Обе руки мужчины были тоже изранены, и ещё один глубокий порез оказался на спине. Паоло всё тщательно обработал, наложил примочки и только после всего этого спросил потерпевшего:

– Ну как?.. Теперь малость полегче?

– Да… И вправду «живая вода», – уже веселее ответил раненый и, благодарно кивнув Паоло, попытался встать.

Это ему удалось, и он пошёл вперёд, но так длилось недолго. Паоло, который шёл сзади, заметил, как человек покачнулся, снова вцепился в дерево, и тогда монах, обхватив раненого за туловище, стал помогать. Так вдвоём они одолели порядочное расстояние, но когда, по прикидке Паоло, до усадьбы оставалось совсем немного, бедняга сомлел.

Конечно, можно было оставить человека на тропке и побежать за помощью, однако Паоло решил иначе. Приловчившись, монах крякнул, взял раненого себе на плечи так, чтоб голова его, покрытая уже заскорузлой примочкой, была повыше, сунул свой посох под руку и размеренным шагом зашагал к усадьбе.

Паоло так и шёл не останавливаясь до тех пор, пока перед ним не возникла ограда, устроенная из вбитых в землю кольев. Монаху пришлось долго бить ногой в створку, прежде чем хмурый кметь отворил ворота. А вот во дворе Паоло ждала неожиданность. Возле временной, сделанной из корабельного каната коновязи стояли кони, вокруг сновали вооружённые люди, а из поварни валил дым, и оттуда же доносился свинячий визг.

Заметив Скаретти, воины стали подходить ближе, и тут монах удивился ещё больше, так как на крыльцо панского дома вышел Отто фон Кирхгейм, с которым Паоло уже встречался, и, в свою очередь узнав монаха, спросил:

194

Вода жизни, водка.