Гиблое место - Шхиян Сергей - Страница 88

Вопрос был сложный. Куда девать конный отряд из семнадцати человек, я не знал. Деньги на их прокорм у меня были, но что с ними делать, куда применить, я не представлял.

– Ладно, что заранее думать, – неопределенно ответил я. – Проводим тебя, а там видно будет.

– Ты что, собрался со мной идти до Нижнего Новгорода?

– Посмотрим. Еще нужно попасть на хутор и откопать казачий клад. Ты сможешь с такими ценностями один добраться до дома?

– Если только на струге по Оке.

– Не опасно? Стенька Разин на Волге не балует?

– Это кто такой? – не понял Кузьма.

– Наш народный герой, разбойник. Вроде, – задумался я, подбирая известный Минину персонаж, – вроде Ивана Болотникова.

– И о таком не слышал, – признался Кузьма.

– Восстание такое было, – нетвердо ответил я, не помня точно даты крестьянской войны, затеянной этим действительно выдающимся человеком.

– Мало ли у нас на Руси бунтовщиков, всех не упомнишь, – извиняясь, сказал Кузьма.

– Это точно, у нас всегда не хватает хлеба, но не желающих захватить власть.

– Опять ты, Григорьич, загадками заговорил. Очень вы, закордонные люди, любите непонятно говорить!

Продвигались мы медленно. Лес был густой и нехоженый. Направление мы взяли на юг, чтобы не попасться на пути стрельцам и в то же время продвигаться в сторону хутора с казацким кладом. Можно было предположить, что, не обнаружив нас в поместье, карательный отряд снарядит за нами погоню, или устроит облаву.

Так что стоило подстраховаться и появиться только там, куда еще не дошли слухи о наших ратных подвигах. Минин лучше меня ориентировался на местности и предлагал направление. За разговорами мы вышли к большой дороге.

– Нужно выслать вперед дозор, – предложил я.

– Зачем? – не согласился Кузьма. – Нам нужно убраться отсюда поскорее и подальше, мы и так потеряли много времени. Коли стрельцы захотят нас искать и перекроют дороги кордонами, нужно будет пробиваться с хода.

В этом мнении был резон. Однако и слабое место, если мы наткнемся на главные силы Сомова, то уйти будет трудно, и потерь не избежать.

– Давай лучше проверим, есть ли кто на дороге, и будем решать. Учти, что у стрельцов пищали, а у нас только белое оружие.

– Я сбегаю, – предложил парнишка по прозвищу Кнут, – я глазастый!

– Давай, беги, – согласились мы. – Только быстро, одна ногатам, другая здесь.

Парнишка исчез в зелени придорожных кустов. Наше усталое от долгого пешего пути воинство село отдыхать. День клонился к вечеру, было тепло и сыро. За спешным отступлением никто не озаботился о провианте. Впрочем, крестьяне, привыкшие к частым вынужденным голодовкам и церковным постам, не роптали.

Прошло около часа, а Кнут все не возвращался. Я начал беспокоиться, не случилось ли с ним чего плохого. Как всегда, результатом спонтанных, непродуманных действий является лишняя головная боль. Мы не оговорили с разведчиком ни времени его дозора, ни места встречи на случай непредвиденных обстоятельств. Потому теперь непонятно было, что делать дальше: сидеть на месте было опасно и невыгодно в тактическом отношении; бросать мальчика на произвол судьбы и идти другим путем не хотелось.

– Подождем-еще немного и тронемся, – предложил Минин, наверное, думавший то же, что и я.

Прошло минут двадцать, Кнут так и не вернулся. Начинало смеркаться.

– Пойдем вдоль дороги, – решил я.

Идея пробираться сквозь густой кустарник соратникам не понравилась. Начался недовольный ропот:

– Чего нам бояться! – по-былинному хвастались волонтеры. – Да мы кого хочешь на одну руку положим, да другой прихлопнем, мокрое место останется!

Однако мы с Кузьмой были непреклонны, и отряд начал медленно двигаться вперед вдоль большака. Сначала все было тихо, но минут через пятнадцать где-то впереди заржала лошадь. Мой донец откликнулся, за что получил от меня кулаком в лоб.

– Стреножить коней, – приказал я, после чего спешился и запалил фитиль у пищали.

Дальше мы пробирались с максимальной осторожностью. То, что впереди нас ждет засада, мне подсказывала не только интуиция. Появилось ощущение приближающейся опасности. Пробираться сквозь густые заросли без шума не получилось. Минин то и дело шепотом ругал неосторожных дружинников. Запахло дымом.

Нужно было как можно тише подобраться к людям у костра и выяснить, кто они такие, и что делают в лесу.

– Я пойду один, – решил я, – а ты возьми пищаль и жди сигнала, в случае чего стреляй.

Минин собрался возразить, но передумал и взял самопал. Я начал красться к дороге, внимательно смотря под ноги, чтобы под ними не затрещала сухая ветка. Метров сто прошел беспрепятственно. Впереди показался просвет в деревьях. Дальше я продвигался где ползком, где на четвереньках. Наконец кустарник кончился. Впереди было открытое место. Я залег и осторожно высунул голову из-за укрытия.

Нас ждали. Пять пищалей было направлено на место у поворота дороги, где стрельцы рассчитывали увидеть нас. Связанный по рукам и ногам парнишка Кнут лежал ничком на земле. Я узнал его по синей рубахе. Нападать в одиночку на пятерых профессиональных солдат мне никак не светило. Пришлось отползать назад со всеми возможными предосторожностями. Мою возню в кустах в засаде не услышали, и я беспрепятственно вернулся к отряду.

– Что будем делать, народный герой? – спросил я Минина.

К имени «народного героя» Кузьма притерпелся, воспринимал, как мое очередное чудачество.

– Нападем сзади, что здесь думать.

– Убивать стрельцов не хочется, – признался я, – ничего они нам плохого не сделали.

– Как поймают, такое сделают, по-другому запоешь. Очень ты, Григорьич, диковинный, не от мира сего... Ну, да дело у нас честное, христианское, может, ты и прав. Незачем зря русскую кровь лить. Давай попробуем их в полон взять. Получится – хорошо. Нет – как Господь рассудит.

Воевать с тройным превосходством в живой силе всегда приятнее, чем наоборот. Тем более, что волонтеры, вдохновленные недавней победой, рвались в бой и были полны воинского энтузиазма. Операцию мы спланировали и провели вполне прилично. Стрельцы ожидали нас на дороге и не успели «переориентироваться». Только один десятник выпалил из своего короткого самопала. К счастью, ни в кого не попал. Произошла короткая рукопашная схватка, в которой верх оказался наш за явным преимуществом в количестве бойцов и энтузиазме.