Самозванец - Шхиян Сергей - Страница 72

Только спросил, что она предлагает, остаться навсегда на дороге или найти место, где можно будет привести себя в порядок.

– Я не хочу, что бы меня такой видели, – решительно сказала она, не ответив на вопрос.

– Хорошо, – согласился я, – давай сначала въедем в город и остановимся на ближайшем постоялом дворе. Пробудем там до вечера, а как только стемнеет, поедем домой и там займемся твоим лечением.

Наташа подумала и согласилась. Мы так и сделали. Только обошлись без остановок и постоялого двора. Сразу же отправились домой. Слава Богу, никто из ее знакомых нам по дороге не встретился, а обычные прохожие просто не обращали внимания на загульную девку в сопровождении битого кавалера. Может быть, кто-нибудь даже и позавидовал, что люди так хорошо и весело провели время.

Когда по приезде домой девушка сняла с себя провонявшую подпольем грязную одежду, оказалось, что у нее на теле нет живого места. Спрашивать, что делал с ней отец, я не решился, а сама Наташа эту тему обходила. Кому приятно выносить сор из избы и порочить собственного родителя.

К сожалению, мои медицинские таланты к косметологии никакого отношения не имеют, потому я смог предложить Наталье только общеукрепляющую терапию. Однако и этого хватило, чтобы она вполне оправилась и вечером, когда мы легли, проявила ко мне, как к мужчине, вполне конкретный интерес. Не знаю, хотела ли она просто самоутвердиться как женщина, или экстремальные ситуации обостряют у людей чувственность и стремление немедленно продлить свой род, но как я ни отбивался, мои возражения и уговоры поберечься девушку не убедили. Зато утром она встала почти здоровой, и даже ссадины и синяки выглядели не ужасающе, а вполне пикантно. Понятно, только для любителей.

Однако, как хорошо она себя ни чувствовала, выходить в город за покупками в таком виде было неприлично, и мы устроили себе трехдневные больничные каникулы.

Меня такое времяпровождение тяготило. Тем, кто привык к техническим средствам информации, развлекающих нас сутки напролет, трудно представить, чем занимались наши предки в свободное время. Правда, не все, а только те, у кого такое время было. У большинства людей этой проблемы просто не существовало. Чтобы жить, нужно было работать, не покладая рук, и досуга хватало разве что на редкие праздники, любовь и пьянство. С очень богатыми и знатными людьми было более ли менее ясно, их ублажали и развлекали специальные люди. Тем же, кто находился в промежуточной части диапазона, так называемый средний класс или, по старой классификации, мещанство, вроде нашей теперешней компании, приходилось самим изобретать, чем себя занять.

Сначала мы с Наташей занимались исключительно любовью, а бедный Ваня сторожил снаружи двери, чтобы не слышать вздохов и стонов. Однако всему бывает предел, даже необузданным страстям. Когда такой придел наступил, мы уже втроем принялись за азартные игры. Точнее, за одну распространенную во всех кругах общества игру в зернь. Зернь – небольшие косточки с белой и черной сторонами, служащие предметом игры. Выигрыш определялся тем, какой стороною они упадут. Игра, честно говоря, для полных дебилов. Хватило меня на полчаса, после чего от этого тупого идиотизма окончательно испортилось настроение.

Теперь на Ванином месте возле дверей сидел я, чтобы не слышать восторженные или горестные возгласы увлеченных игрой «зернистов». На этом наш ассортимент доступных радостей и развлечений иссяк. Впервые я начал завидовать азартным игрокам и алкоголикам, для которых проблем незаполненного времени просто не существует.

Отбыв два дня в добровольном заточении, ранним утром третьего я взбунтовался. Виноваты были и нервы, и домочадцы. Не успели они, как говориться, продрать глаза, даже не умывшись и не позавтракав, сразу же засели за игру.

– Вы оставайтесь и играйте в свою чертову зернь, а я сегодня же иду к царю, – сказал я. – Я лучше стану окольничим и буду заседать в боярской думе, чем смотреть, как вы целыми днями занимаетесь черт знает чем! Меня от ваших развлечений просто тошнит!

Наташа с Ваней такой неожиданной вспышки испугались и уставились на меня, не понимая, какая муха меня укусила.

– Это же чистый маразм! Какие-то бразильские сериалы! – не в силах сдержать накопившееся раздражение, добавил я, прекрасно понимая, что они меня просто не могут понять, но что делать – накопилось.

– Делали бы что-нибудь полезное, чем с утра до вечера бросать кости! – менее агрессивно добавил я.

Мне не ответили, тогда я начал собираться во дворец. Домочадцы о зерни забыли и наблюдали за моими резкими телодвижениями. Однако, когда дело дошло до сухого прощанья, Наташа неожиданно подошла ко мне вплотную, заглянула в глаза и жалобным голосом попросила:

– Если можно, не уходи сегодня из дома.

– Почему? – удивился я неожиданно тревожному тону и страху в ее глазах.

– Мне кажется, что сегодня умрет мой отец.

– Что?! – только и смог воскликнуть я. – Откуда ты это можешь знать?

– Чувствую, – совершенно серьезно ответила она. То, что ее отца, по словам встреченного карателя, ранили разбойники, мы знали, так что какая-то почва под ее предположениями была, однако так точно определить время его смерти показалось мне не совсем убедительно.

– Ну и что ты намерена делать?

– Завтра нам нужно будет ехать в наше имение на поминки.

– Ты думаешь? – с сомнением сказал я, глядя на ее только слегка приходящее в норму лицо. Синяки и ссадины уже поменяли цвет, но выглядела она еще очень плохо.

– Что делать, все-таки он мой отец, а я его единственная наследница. Только мне нужно прилично одеться, в таком виде мне ехать нельзя.

То, что в прошлый «шопинг» она накупила кучу тряпок на все случаи жизни, Наташа, кажется, забыла.

– Тебе что, не во что одеться? – невинно спросил я.

– Ты, кажется, забыл, что у меня начинается траур! Сейчас мы поедем в Охотные ряды, пристойно оденемся, чтобы завтра с утра можно было ехать хоронить отца.

– Так сразу и хоронить?

– Я его единственная дочь, и больше о нем позаботиться некому, – решительно сказала она. – Притом без хозяйского догляда холопы растащат все имение.