Монах: время драконов - Ши Роберт - Страница 90

Кублай вздохнул, услышав ответ Байана. Быстро встал, возвышаясь голым телом над помостом. Евнух, пытавшийся остановить Байана, принес ему халат. Кублай опустил взгляд на Танико.

– Случилось то, чего я боялся, но ожидал. Когда этот курултай провозглашал меня Великим Ханом, люди Арика Буки заявили о его притязании на этот пост в Каракоруме. Сейчас окажется, что появилось два Великих Хана, и начнется война. Пройдут годы, прежде чем мы сможем продолжить завоевание Суп.

«И еще больше лет, прежде чем вы сможете угрожать моей родине», – с легким удовлетворением подумала Танико.

Завернувшись в одеяло, чтобы прикрыть наготу, она произнесла:

– Я скорблю о вашем народе, ваше величество. Гражданская война ужасна.

– Она очень разорительна, – сказал Кублай. – Чтобы избежать ее, я бы с радостью отказался от империи в пользу Арика Буки и его людей, но они не будут знать, что с ней делать.

Великий Хан и его гурхан вышли из спальни, возбужденно разговаривая. «Для них это игра, – подумала Танико. – Они наслаждаются ею».

Глава 18

Дзебу стоял спиной к стволу ивы и наблюдал за осторожно приближающимися к нему четырьмя китайскими копейщиками. Крики и шум боя были совсем рядом, но туман был настолько густой, что он практически ничего не видел. Они сражались почти вслепую уже несколько часов. Он вымотался и тяжело дышал.

Справа, сквозь туман, доносилось журчание текущей реки. Он сделал выпад мечом, заставив четырех китайцев отступить. Потом поднял вверх руки, присел и прыгнул. Ему едва удалось сделать это. Грубая кора ивы содрала кожу с ладони его левой руки. Мгновение левая рука держала на себе весь его вес. Потом ему удалось зацепиться правой рукой, в которой был меч, за ветку дерева. «Ива не может подвести меня», – подумал он.

Он подтянулся и полез вверх как обезьяна. Четыре копья воткнулись в то место, где его уже не было. Он спрыгнул на более низкие ветви дерева и побежал по одной из них в сторону реки. Когда ветка уже не могла больше держать его вес, он упал с нее и полетел ногами вперед в реку. Течение унесло его от кричащих что-то копейщиков.

Даже рядом с берегом река была глубокой. Отяжеленный доспехами, он с трудом мог плыть. Это был один из многих каналов, орошающих Красный Бассейн. Дзебу услышал голоса людей, говоривших что-то на его родном языке, и поплыл к берегу. Уцепившись за один из огромных камней, которые удерживали реку в ее созданном человеком русле, он позвал двух ближних к нему самураев.

– Мы победили, шике, – сказал один из них. – Они убегают.

– Он ничего не знает, – сказал другой. – Судя по тому что мы можем видеть в этом тумане, быть может, убегаем мы.

– Где господин Юкио?

– Где-то здесь, – ответил второй самурай. – Я не могу понять, где сам нахожусь.

Дзебу пошел по берегу, зовя Юкио. Наконец он нашел его сидящим на камне; увенчанный драконом шлем был в его руках. Дзебу огляделся. Во всех направлениях стояли плотные белые стены тумана. У ног Юкио лежали три трупа.

– Мы отбросили их? – спросил Дзебу. Он вложил меч в ножны и сел рядом с Юкио.

– Ты думаешь, я сидел бы здесь, сняв шлем, если бы нам не удалось сделать это? Чуть погодя я встану и объявлю перекличку, чтобы узнать, сколько человек мы потеряли на этот раз. Я устал от всего этого. По-прежнему считаю, что нам нужно отправляться в Наньчжао, на юг.

– Мы найдем то, что ищем, если будем двигаться на север.

– Уже восемь месяцев мы скитаемся в этой стране туманов, рек и рисовых полей, разыскивая что? Кажется, только ты это знаешь. Я устал от твоего исполнения роли таинственного шике, обладающего сверхъестественным знанием, который настаивает на том, чтобы мы продолжали двигаться на север, но не говорит почему.

Дзебу вздохнул и покачал головой.

– Я сказал тебе все, что знаю. Правитель Лю настаивал на том, что удача ожидает нас только если мы будем двигаться в этом направлении. Это все. Он не сказал мне ничего больше. Если находишь мой совет неверным, отдай приказ. Мы двинемся на юг и предложим свои услуги королю Наньчжао в его войне против Аннама. Или королю Аннама в его войне против Наньчжао?

– На мне лежит тяжесть решения, от которого зависит будущее всех, а ты насмехаешься надо мной.

– Ты сам сделал это решение тяжелым.

– Мы просто бандиты. Китайцы назначили награду за наши головы. Раз за разом они посылают за нами армию, мы убиваем нескольких из них, они убивают нескольких из нас. Наши шелк и серебро кончились, мы вынуждены воровать пищу и фураж у крестьян. Все ненавидят нас.

Дзебу фыркнул.

– А ты не можешь вынести того, что находишься среди людей, которые не боготворят тебя, как жители Гуайлиня.

Юкио встал.

– Ты смеешься надо мной?

Дзебу остался сидеть.

– Да.

Пальцы Юкио забарабанили по рукоятке меча.

– Я – Муратомо-но Юкио, сын Муратомо-но Домея, главы рода Муратомо, самых прославленных воинов на Священных Островах.

– Здесь это не значит ничего.

– Ты подстрекаешь меня. Я лучший фехтовальщик, чем ты.

– Возможно.

«Он прав, – подумал Дзебу. – Я подстрекаю его. Последние шесть месяцев мы плутали, не видя перед собой ничего, как сейчас в тумане. Это беспокоит меня так же, как и его. У меня нет направления, нет Цели. Я заблудился. Держаться не за что».

Внезапно появился Моко, выглядевший смешно в широком, плоском китайском шлеме.

– Умоляю вас, мои господа, не надо ссориться. У людей осталось только одно – вера в наше руководство. Что касается меня, если хоть один из вас причинит боль другому, я покончу с собой.

– Более вероятно, что тебя убьет кто-то из нас, – грубо произнес Дзебу, обрадовавшийся его появлению, – если будешь носить этот китайский шлем.

– Любой, кто приблизится ко мне настолько, чтобы убить, приблизится в достаточной мере, чтобы узнать меня, – ответил Моко, – а права носить шлем самурая у меня нет. – За время их долгого пути Моко стал для самураев чем-то вроде квартирмейстера. Он вез обоз, следил за припасами и товарами для торговли, заботился о благополучии женщин и слуг. Он вел переговоры с крестьянами, у которых они забирали рис и овощи, выдавал им долговые расписки, убеждая, что когда-нибудь самураи обязательно вернутся и заплатят за все, что взяли. Честно или нет, но так самураям было легче брать, а крестьянам – отдавать.

– Этих воинов, которым вы только что нанесли поражение, послал правитель Учуаня, – сказал Моко. – Он не знает, является он подданным императора Сун или монголов. Как большинство в Сычуане, он не получал никаких сообщений ни от каких правителей уже более шести месяцев. Но он знает, что обе стороны считают нас врагами, и решил услужить своим хозяевам, кто бы ни оказался ими, уничтожив нас на своей земле.

– Откуда ты все это знаешь, Моко? – спросил Юкио.

– Наши воины захватили в плен несколько врагов и привели их ко мне, чтобы я сторожил их. Они весьма охотно поговорили со мной.

– Хорошо, теперь убей их. Желудок Дзебу сжался.

– Почему не отпустить их?

– Мы – самураи. Мы не сомневаемся в том, кто мы – воины или монахи. Моко, возьми первых шесть самураев, которых встретишь, и скажи, что им приказано обезглавить пленных. – Он повернулся к Дзебу, его круглые глаза сверкали. – Не спорь со мной. – Дзебу промолчал и отвернулся, ссутулившись.

Слегка покачав головой, Моко поклонился.

– Еще одно, – сказал он. – После боя появился старый монах, который ищет вас обоих. Он маленького роста, с седыми волосами и одет в серые одежды – как зиндзя.

Дзебу почувствовал, как сердце его забилось быстрее.

– Наконец-то, – сказал Юкио.

– Привести его? – спросил Моко.

– Немедленно, – сказал Дзебу.

Из тумана появился старик, который мало изменился с той ночи, несколько лет назад, когда Дзебу оставил его на берегу рядом с пылающим Храмом Водной Птицы. Его борода отросла почти до пояса, спрятав белый шнур на шее. От возраста белые волосы поредели.