Монах: время драконов - Ши Роберт - Страница 91

Он и Дзебу долго смотрели друг на друга в молчании. В лужу на земле падали капли воды с ветки дерева.

– Почему ты раньше не пришел ко мне, сенсей? – прошептал Дзебу.

– Был занят другими делами.

Дзебу повернулся к Юкио, глаза которого стали огромными от благоговейного страха.

– Господин Муратомо-но Юкио, позвольте представить вам моего отца, Тайтаро, бывшего настоятеля Храма Водной Птицы.

Юкио низко поклонился.

– Сенсей.

Тайтаро в свою очередь поклонился ему:

– Господин Юкио, слава о вас распространилась по всем Священным Островам и большей части Китая. Следующие поколения Муратомо, идя в бой, с гордостью будут называть вас в числе своих предков.

– Вы слишком великодушны, сенсей. – Юкио снова поклонился, чтобы выразить свое почтение Тайтаро. – Я постоянно слышал о великом настоятеле Тайтаро с той поры, как встретился с вашим сыном.

Дзебу и Тайтаро обнялись. Дзебу чувствовал себя спокойно и счастливо впервые за многие месяцы. Любовь бурлила в нем, как пробивающийся на поверхность родник, и распространялась на Тайтаро, Юкио, Моко. Моко, который никогда не видел Тайтаро, отошел чуть в сторону, сжав в руках похожий на миску шлем, слезы текли по его щекам.

– Сенсей, вы узнали у правителя Лю, как найти нас? – спросил Юкио.

– Его слово распространилось по Ордену, – сказал Тайтаро. – Хотя я вынужден сказать вам, что хороший, мудрый, сильный человек покинул нас, И он, и генерал, которого послали, чтобы арестовать вас, были казнены по приказу Чжа Су-дао, за то что позволили вам бежать.

Скорбь сдавила грудь Дзебу.

– Я предупреждал его не возвращаться в столицу с генералом. Я скорблю о нем.

– Он был одним из нас, Дзебу. Он заслуживает скорби не более того пепла наших погибших, который мы рассеиваем по ветру. Он не хотел бы этого.

– Чжа Су-дао собирался сдать Гуайлинь монголам, – сказал Юкио. – Он пытался наказать нас за то, что мы защищали город. Сейчас он казнил одного из самых лучших чиновников во всей стране. Он – яд в самом сердце империи Сун. Как она может уцелеть, если подобные ему правят ею?

– Я больше обеспокоен тем, как вы собираетесь выжить, – сказал Тайтаро. – Я пришел пригласить вас пройти со мной в храм Цзинь-ча, там где эта река ответвляется от Минь. Это в дне пути отсюда. Там, я надеюсь, мне будет даровано видение, которое поможет направить вас на правильный путь.

– Только вы, Дзебу и я? – спросил Юкио. – Эта местность враждебна нам.

– Вам только так кажется. Сейчас, когда вы отбросили войска Учуаня, вам неоткуда опасаться дальнейших атак.

– Быть может, идти должен только Дзебу? – спросил Юкио. – Он ваш сын и член Ордена.

– Но… – начал было Дзебу, но был остановлен жестом Тайтаро.

– Вы – вождь этих самураев, – сказал Тайтаро. – Не подобает наделять монаха, служащего вам, специальным знанием, недоступным вам самому в полном объеме.

«Как будто Тайтаро знал о том, что происходило между нами», – подумал Дзебу.

Глава 19

Храм Цзинь-ча находился ближе к вершине холма с крутыми склонами, густо поросшими лесами. Они пришли сюда совершенно измотанными. Путешествие началось перед восходом, продолжалось весь приятный летний день и закончилось, когда их лошади поднимались по крутым склонам в полной темноте, получая помощь только от седьмой полной луны Года Обезьяны.

Этой ночью, для разнообразия, не было обычного для Сычуаня тумана. Высокие сосны скрывали храм до тех пор, пока они почти не подошли к нему. Он был вырыт в склоне холма, единственной внешней постройкой был вход из резного камня с остроконечной крышей.

Достав из седельной сумки трутницу и пучок смолистых сосновых веток, Тайтаро зажег свет. За входом в храм располагалась поразительно большая комната, выдолбленная в монолитной скале. Она была пятигранная, и в каждой стене был треугольный вход во внутренние помещения. Тайтаро провел их к отверстию в левой стене. Они вошли в тоннель.

– Этот храм уже стоял здесь, когда предки первых китайских императоров были простыми деревенскими правителями, – сказал Тайтаро.

– Он покинут? – спросил Юкио.

– В данный момент да.

– Что случилось, монголы разграбили его?

– Нет. Монголы с уважением относятся к святым местам любых религий. В этой стране Цзинь-ча давно отказались все время жить в обществе себе подобных. Храм используется только в тех случаях, когда возникает необходимость.

Дзебу пришлось пригнуться, чтобы пройти по тоннелю, хотя сводчатый потолок был достаточно высок для Юкио и Тайтаро. Холодный воздух вокруг них имел приятный влажный запах пещеры.

Помещение в конце тоннеля было обширным. Звуки их шагов отражались от сводчатого потолка. Посмотрев вниз, Дзебу заметил, что на полу был выложен мозаичный узор. Тайтаро встал в центр узора. Переплетающиеся линии шести цветов радуги на фоне черно-белых концентрических окружностей. Цвета были настолько насыщенными, что весь узор, казалось, вибрировал в свете факела Дзебу.

Он заметил что-то на противоположной от него стене помещения. Это был глаз, написанный на камне, краска уже побледнела от времени. В центре глаза был изображен символ «инь-ян». На маленькой подставке перед нарисованным глазом стояла нефритовая ваза с вянущим букетом цветов. Кто-то был здесь день или два назад.

Дзебу вновь посмотрел на мозаику на полу. Теперь он узнал узор. Это было Дерево Жизни, замысловато-запутанный лабиринт, который он впервые увидел в видении рядом с Тайтаро и вариант которого, вырезанный на драгоценном камне, он хранил в своих одеждах. В этом варианте дерево располагалось в центре круглого помещения – так, будто кто-то сверху смотрел на его многоцветные ветви.

Тайтаро уселся в центре узора, легко и грациозно опустившись, несмотря на возраст.

– Вы знаете, как медитировать, господин Юкио?

– Я провел много хороших дней в монастыре, сенсей. Хотя никогда не видел смысла в том, чтобы сидеть на ягодицах и думать ни о чем.

– Я понимаю, – сказал Тайтаро. – Но сегодня в этом будет смысл. Прошу вас, садитесь и попробуйте медитировать. Дзебу, дай мне Камень Жизни и Смерти.

Дзебу вставил факел в держатель рядом с входом и сунул руку в одежду за Камнем. Он медленно прошел к Тайтаро, держа Камень на вытянутой руке.

– Что это? – прошептал Юкио.

– Синтай, – ответил Дзебу.

– Ты носил его все время с тех пор, как я тебя знаю. Почему же судьба не была благосклонна к нам?

Тайтаро взял у Дзебу Камень.

– По вере нашего Ордена, судьба не может быть ни плохой, ни хорошей, господин Юкио, и в любом случае, ни молитвы, ни заклинания, ни поступки не могут повлиять на нее. – Он взял Камень большим и указательным пальцами и вгляделся в него. Через мгновение он сказал Дзебу: – Погаси факел. – Дзебу затоптал факел в тоннеле вне комнаты.

В комнате не было совершенно темно. Дзебу разглядел луч мягкого белого света, падающего с потолка, бьющего в пол рядом с Тайтаро. Это был свет луны, проникающий сюда сквозь отверстие в центре купола. «Только в редкие мгновения луна оказывается в нужном положении, чтобы послать сквозь отверстие свой свет», – подумал Дзебу.

Все трое сидели в полной тишине, пока Дзебу не потерял счет времени. По давней привычке он не сводил глаз с лежащего на коленях Тайтаро Камня, чувствуя, что может разглядеть замысловатый узор даже через комнату. Ему казалось, что он плывет в море, у которого не было ни дна, ни поверхности, ни берегов.

Луч света медленно менял свое положение, по мере того как луна перемещалась по небу. Он скользнул по колену Тайтаро, потом по его предплечью. Наконец, луч ударил в Камень, который сразу же засиял, как только что разведенный огонь. Холодное зеленое свечение наполнило комнату. Нарисованный на стене глаз смотрел в затылок Тайтаро. Тайтаро, не мигая, смотрел на Камень.

Дзебу ожидал, что перед ним во всей красе возникнет Дерево Жизни и Смерти. Но он видел только светящийся шар на ладони Тайтаро. Наконец луч света сместился, согласно движению луны от востока к западу. Камень перестал светиться.