Возрастные кризисы - Шихи Гейл - Страница 89

Что же случится сейчас, когда покорная жена и преисполненная долга хозяйка, которую он всегда считал женщиной, принимающей на себя все его беспокойства, почувствует свою силу? Она готова что-нибудь предпринять: вернуться обратно к учебе, получить профессию, взбрыкнуть… Как же он отреагирует на внезапное проявление ею независимости?

Достигший умеренного успеха сорокалетний мужчина после нескольких часов ворчания по поводу недавнего выхода жены в мир признался: «Мои жалобы можно свести к одному: „Куда она собирается, если она мне нужна?“ Противно, но это так».

Проверенный временем совет всем женам, имеющим несчастных сорокалетних мужей: «Вы должны сформировать его мужское это». Жена в обязательном порядке выплескивает на мужа избыточную дозу ласки, чтобы потом с полным правом обвинить его в предательстве, когда это неожиданно приведет к обратным результатам. А результат всегда оказывается не тот, которого она добивалась. Мужчина, оказавшийся в переходе к середине жизни, не может принять жену, которая становится подозрительной, как мать.

Он нуждается в человеке, который обеспечивает ему безопасность и поддерживает его, но скорее умрет, чем позволит кому-то близко подойти к нему с расспросами: «В чем дело?», «Куда ты уходишь?» «Почему ты больше не говоришь со мной?»

Те качества жены, которые он идеализировал в двадцатилетнем возрасте, когда они благожелательно обеспечивали ему пищу и поддержку, он отрицает сейчас как злобные, направленные на то, чтобы загнать его в ловушку. Вероятно, чувства мужчины по отношению к дому всегда противоречивы. И в переходе к середине жизни эта противоречивость достигает своего пика. Тем не менее, стабилизируя свою линию развития, он кидается от одной экстремальной модели поведения к другой. Его поведение оценивается как активное, капризное и сумасшедшее.

Даже если жена реагирует на выходки мужа как святой человек, он увидит ее соблазняющей и увлекающей его в ловушку.

А как выглядит ситуация с ее точки зрения? Она пытается проявить смелость, использовать свои умения или приобрести новые, или просто разобрать багаж старых возможностей, которые приобрела на протяжении нескольких лет. Автономия ее не пугает, так как теперь у нее есть опыт расставания и потерь. Однако воодушевление, которое женщина находит в своем новом самовыражении, часто заставляет ее мужа чувствовать себя не очень хорошо, как будто его недооценили. «Нэнси беспокоило, что я не могу должным образом обеспечивать семью, — раздражительно говорил мужчина, жена которого всерьез стала заниматься производством керамических изделий. — Я почувствовал себя не в своей тарелке. Я уже больше не мог претендовать на время и внимание Нэнси. Ее производство керамических изделий конкурировало со мной».

Пройдя через период страхов, который всегда сопровождает вживление в новую роль, она мудро говорит о своих представлениях: «Эд сейчас называет меня „крутой“. Однако это не так страшно, как он себе представляет».

Если некогда зависимая жена твердо решила сделать новый шаг в развитии своей личности, то на этой стадии она должна освободиться от родительской власти, которой наделила своего супруга. Она должна дать себе разрешение.

Предположим, что она предпримет некоторые смелые шаги. Например, собрав всю свою решимость, включится в борьбу за пост председателя Лиги женщин, борющихся за свои права, и победит. Она увидит, что ее муж стал очень беспокойным. Он так и так на этой стадии развития испытывает беспокойство и страх, но жена, вероятно, начнет думать, что именно она стала причиной этого беспокойства. Это отбросит ее назад. В ней проснется чувство вины, а затем появится злость.

Она будет думать: «Ах, ну почему он не может показать себя сильным мужем, тогда бы я спокойно занималась выбранным делом и не чувствовала за собой никакой вины!»

Он со своей стороны будет думать: «Что, черт возьми, она делает? Она бежит в совершенно другом направлении, в то время как я распадаюсь на части».

Это обычная трудность, которая поджидает супругов, приближающихся к сорокалетнему возрасту.

Ни один из брачных контрактов не может продолжаться вечно. Так же как муж должен будет отказаться от формулы «мать-жена», так и жена должна избавиться от волшебного представления, что она имеет мужа-отца, который никогда не должен сомневаться в себе или проявлять нерешительность в выполнении своих обязательств. Брачный контракт должен быть заново рассмотрен в середине жизни. Это, однако, не означает, что двое людей садятся в комнате для совещаний и всю ночь спорят о заключении нового договора. Это означает, что в их поведение должны быть внесены некоторые коррективы, касающиеся соответствующего периода. Если это не будет сделано, жена может стать высокомерной каргой, которую муж будет бояться. «Большая мать» может стать владелицей дома и куратором над мужем в случае любой его слабости, в то время как он, возможно, будет выполнять пассивную, женскую роль. В том или другом случае, если ее возросшая уверенность в своих силах и отставленная в сторону чувствительность не будут ею осознаны и выражены в здоровой форме, то они проявятся в другом, более неприятном виде.

Очень мучительная реальность сорокалетнего возраста — уход детей.

Моей дочери одиннадцать лет. И она только собирается из бутона превратиться в цветок и затем — в спелый плод. Две слабых клубнички сладко наполняют ее грудь, но занавеска в примерочной кабине должна быть задернута очень плотно. Она уже ощущает себя прекрасной молодой женщиной, хотя за несколько мгновений до этого была нераскрывшимся бутоном. Она все еще остается беззаботным ребенком, который может запачкать ногти во время игры. хотя уважает настоящих леди, делающих маникюр. Я каждый день жду, когда наступит вечер и она придет ко мне поделиться своими секретами. Пока мы еще вместе.

Однако я уже знаю о горьком опыте матерей, отпускающих своих детей. В беседах с людьми меня поразило, что многие мужчины также глубоко переживали эту потерю. Их нежность проявляется, когда дети уже далеко. Это приходит слишком поздно.

После всех лет, потраченных на создание карьеры (или потраченных напрасно), мужчина в середине жизни часто поворачивается к семейному гнезду как раз в то время, когда дети бывают наиболее буйными. Известны тысячи подобных примеров.

"Он начал с нуля и создал свою компанию, которая имеет сейчас представительства по всему миру, — смущаясь, рассказывала Нора, жена молодого президента компании. — Но в последний год он испытал личный кризис. (Молодому президенту исполнилось сорок лет.) Все меньше он думает о себе и о своей работе. Он старается узнать, как обстоят дела у детей.

Я думаю, он хочет восполнить все время своего отсутствия. Внезапно он берется за домашние дела, например, устраивает для нас загородную прогулку. Мне это надоело. Я чувствую себя девушкой-подростком. Все уходит. А я бы так хотела провести выходные вдвоем. Мы выбились из синхронности".

Отцы крепко держатся за детей, прося у жизни невозможного — вернуть потерянное прошлое.

Мы уже не раз говорили о том, что юноше следует проявить свою верность кому-то или посвятить себя какой-то идее для того, чтобы предпринять отрыв от родительских корней. Те корни были выдернуты из наших сердец. Отца призывают отказаться от давления на сына или дочь, которые раньше видели в нем хранилище всей мудрости мира, а теперь попадают под влияние сомнительных героев и мессий. Родители, конечно, воспринимают это как похищение ребенка. Разрешим ли мы какому-то незнакомцу спекулировать на потребности нашего ребенка в новой и прославленной модели, отравить душу ребенка, которого мы так долго растили и воспитывали? Или, может быть, не отравить, а просто запутать в искусных суждениях? Это борьба за власть над эмоциями.

«По правде говоря, — пишет Уильям Гибсон, отец охваченного сомнениями шестнадцатилетнего юноши, — несколько лет я страдал по моему мальчику, и что-то в моем сердце отмерло, когда его детство прошло и он выскользнул из моих рук».