Грей. Кристиан Грей о пятидесяти оттенках - Джеймс Эрика Леонард - Страница 54

54

– Анастейша, мне на самом деле очень жаль. Честно, поверь. Я не хотел смеяться. Мне еще не приходилось вести подобные разговоры в таких подробностях. Ты просто совсем неопытная. Извини.

Надувшись, Ана делает глоток шампанского.

– Так, теперь связывание, – говорю я, и мы возвращаемся к перечню.

Какие виды связывания и фиксации приемлемы для Сабмиссива?

• Связывание веревкой

• Фиксация при помощи кожаных наручников

• Фиксация при помощи наручников/ручных и/или ножных кандалов

• Связывание скотчем

• Связывание при помощи других средств

– Ну что? – спрашиваю я, на этот раз ласково.

– Хорошо, – шепчет Ана и продолжает читать.

Согласна ли Сабмиссив на ограничение подвижности в определенной позе?

• Руки связаны впереди

• Связаны лодыжки

• Связаны локти

• Руки связаны сзади

• Связаны колени

• Запястья связаны с лодыжками

• Привязывание к неподвижным объектам, мебели и т. д.

• Ограничение подвижности при помощи распорок

• Подвешивание

Допустимо ли для Сабмиссива завязывание глаз?

Согласна ли Сабмиссив на использование кляпа?

– Мы уже говорили о подвешивании. Можешь отнести его к недопустимым действиям. Оно занимает много времени, а ты будешь в моем распоряжении совсем недолго. Еще что-нибудь?

– Только не смейся… что такое «распорка»?

– Я обещал не смеяться и дважды извинился. Не заставляй меня делать это еще раз.

Ради всего святого!.. Мой голос звучит слишком резко, и Ана отодвигается.

Вот дерьмо! Не обращай внимания на ее реакцию, Грей. Не заводись. Не давай воли демонам.

– Распорка – это планка, на которой крепятся наручники и/или оковы для ног. Забавная штуковина.

– Ладно… А как насчет кляпа? Меня бы встревожило, если бы я вдруг не смогла дышать.

– Это меня бы встревожило. Не хочу, чтобы ты задохнулась.

– А как с кляпом во рту использовать стоп-слова? – спрашивает она.

– Прежде всего, надеюсь, что они тебе не понадобятся. Но если у тебя будет заткнут рот, мы можем использовать жесты.

– Я нервничаю из-за кляпа.

– Хорошо, возьму на заметку.

Она окидывает меня изучающим взглядом, словно разгадала загадку сфинкса.

– Тебе нравится связывать своих нижних, чтобы они не могли к тебе прикасаться?

– Это одна из причин.

– И потому ты связал мне руки, да?

– Да.

– Ты не любишь это обсуждать, – произносит она вполголоса.

– Не люблю.

И с тобой, Ана, мы говорить об этом не будем. Даже не пытайся.

– Хочешь еще выпить? – интересуюсь я. – От спиртного ты храбреешь, а мне нужно знать, как ты относишься к боли.

Наливаю в чашку шампанское, и Ана делает глоток, глядя на меня огромными, полными тревоги глазами.

– Так как ты относишься к боли?

Она молчит. Я подавляю вздох.

– Ты снова кусаешь губу.

К счастью, Ана послушно перестает, но с печальным видом смотрит вниз, на руки.

– Тебя физически наказывали в детстве? – осторожно выпытываю я.

– Нет.

– Значит, тебе не с чем сравнивать.

– Да.

– Это не так плохо, как кажется. Воображение – вот твой злейший враг.

Поверь мне, Ана, пожалуйста.

– Тебе обязательно нужно причинять кому-нибудь боль?

– Да.

– Почему?

Лучше тебе этого не знать.

– Тут все взаимосвязано, Анастейша. Я это делаю, и все. Вижу, ты нервничаешь. Давай обсудим виды боли.

Мы просматриваем список.

• Шлепанье ладонью

• Удары шлепалкой

• Порка плетью

• Битье тростью

• Укусы

• Зажимы для сосков

• Генитальные зажимы

• Лед

• Горячий воск

• Другие виды/способы причинения боли.

– Так, ты отказалась от генитальных зажимов. Согласен. Вообще-то, самое болезненное наказание – порка розгами.

Ана бледнеет.

– Будем готовиться к нему постепенно.

– Или совсем уберем, – не уступает она.

– Это часть сделки, детка, но мы не будем торопиться. Анастейша, я не стану доводить тебя до крайности.

– Больше всего меня пугают наказания.

– Хорошо, что ты мне сказала. Давай пока уберем порку розгами. Когда немного привыкнешь, усилим интенсивность. Будем действовать постепенно.

Вид у нее неуверенный, поэтому я наклоняюсь к ней и целую в губы.

– Пока все было не так уж и плохо, да?

Она пожимает плечами; похоже, еще сомневается.

– Так, поговорим кое о чем, а потом в постель.

– Что? – восклицает Ана, заливаясь румянцем.

– Ну же, Анастейша, из-за всех этих разговоров я хочу тебя трахнуть прямо сейчас, не дожидаясь следующей недели. Уверен, на тебя они тоже подействовали.

Она смущенно ерзает, хрипло вздыхает и сжимает бедра.

– Убедилась? Кроме того, я хочу кое-что попробовать.

– Будет больно?

– Нет. Перестань видеть повсюду боль. Это удовольствие. Разве до сих пор тебе было больно?

– Нет.

– Вот видишь. Слушай, сегодня днем ты говорила, что хочешь большего.

Я замолкаю. Черт, я стою на краю пропасти.

Ладно, Грей, ты уверен?

Я должен попытаться. Не хочу потерять Ану еще до того, как мы начнем.

Ну, тогда давай, прыгай.

Беру ее за руку.

– Мы можем попробовать – в те дни, когда ты не моя нижняя. Не знаю, что у нас получится, не знаю, как отделить одно от другого. Возможно, ничего не выйдет, но я готов попытаться. Скажем, одну ночь в неделю.

У Аны отвисает челюсть.

– Только у меня одно условие.

– Какое?

Она прерывисто дышит.

– Ты милостиво примешь мой подарок на окончание университета.

Ана ойкает, в округлившихся глазах мелькает неуверенность.

– Пойдем.

Рывком поднимаю ее на ноги, снимаю с себя кожаную куртку и накидываю ей на плечи. Глубоко вздохнув, открываю входную дверь и показываю новенькую «Ауди А3», припаркованную у бордюра.

– Это тебе. Поздравляю.

Я притягиваю Ану к себе, целую ее волосы, потом отпускаю. Она ошеломленно глядит на машину.

Ладно… могло быть и хуже.

Беру Ану за руку и веду по ступенькам вниз, она идет, словно в трансе.

– Анастейша, твой «Фольксваген» уже старый и, прямо скажем, довольно опасный. Я себе не прощу, если с тобой что-нибудь случится, когда я так легко могу все уладить.

Она потрясенно молчит, не сводя глаз с машины.

Хреново.

– Я сказал о ней твоему отчиму. Он рад.

Возможно, я несколько преувеличил.

Рот Аны все еще открыт от возмущения, когда она поворачивается ко мне и окидывает свирепым взглядом.

– Ты рассказал Рэю? Как ты мог!

Она просто вне себя от злости.

– Анастейша, это подарок. Неужели нельзя просто поблагодарить?

– Слишком дорогой подарок, сам знаешь.

– Только не для меня, тем более когда речь идет о моем душевном спокойствии.

Давай, Ана, ты же хочешь большего. А это цена.

Она понуро опускает плечи, поворачивается ко мне. Похоже, она смирилась. Мда, не совсем та реакция, на которую я рассчитывал. Румянец от выпитого шампанского исчез, и ее лицо снова побледнело.

– Буду рада, если ты одолжишь мне эту машину, как ноутбук.

Я качаю головой. Ну почему с ней так трудно? Ни одна из моих бывших нижних не сердилась за подаренную машину. Обычно они приходили в восторг.

– Хорошо. На неопределенный срок, – цежу я сквозь сжатые зубы.

– Никаких неопределенных сроков. На пока. Спасибо, – тихо говорит она, а потом целует меня в щеку. – Спасибо за машину, господин.

Вот оно, это слово! Из такого милого сладкого ротика… Я хватаю Ану и прижимаю к себе; ее волосы струятся сквозь мои пальцы.

– А ты дерзкая женщина, Ана Стил!

Яростно целую ее, раздвигая языком губы, и секунду спустя она возвращает поцелуй с не меньшей страстью, ласкает мой язык своим. Мое тело с готовностью отзывается – я хочу ее. Здесь и сейчас. На улице.