Паломино (Саманта) - Стил Даниэла - Страница 79

– Искупаешься, – усмехнувшись, вставила Сэм по дороге назад на ранчо.

Господи, какой же потрясающий подарок ей сделали! Сэм заливалась чуть ли не истерическим хохотом, она была так счастлива! И Джош смеялся, смеялся впервые с тех пор, как Джеф попал в аварию и погиб, а Мэри Джо отделалась переломами рук и ног. Когда Тимми спросил про Джефа, ему сказали правду. Тимми немного поплакал, а потом кивнул.

– Как мама…

Больше он про мать не упоминал, а Сэм не хотелось на него давить. Из того немногого, что успел рассказать ей Норм, она поняла, что Тимми пришлось худо. Но теперь это все было позади, и Сэм надеялась, что ее любовь и ласка заслонят дурные воспоминания о прошлом.

Сэм рассказала Тимми о предстоящем приезде новых детей, о том, что весной она собирается посадить сад… а потом с лукавой улыбкой посмотрела на мальчика.

– Угадай, что ты будешь делать через пару недель.

– Что? – Несмотря на темные круги под глазами от бессонных ночей, Тимми был очень оживлен.

– Ты будешь учиться в школе.

– Почему? – Он вовсе не пришел в восторг.

– Я так решила.

– Но я же раньше не учился! – Тимми захныкал, как самый обычный ребенок, и Саманта с Джошем с улыбкой переглянулись.

– Потому что раньше ты был особым ребенком, а теперь нет.

– А нельзя снова стать особым? – Тимми с надеждой поднял глаза на Саманту, она усмехнулась и сгребла его в охапку.

Они уместились втроем на широком сиденье большого пикапа, усадив Тимми посередине.

– Ты всегда будешь особым, дорогой. Но теперь мы можем жить как обычные люди. Тебе не придется волноваться из-за того, что скоро надо уезжать или что тебя заберут. Ты сможешь учиться в школе, как и все остальные дети.

– Но я хочу быть дома, с тобой.

– Ты немножко побудешь, а потом начнешь ездить в школу. Разве ты не хочешь стать таким же умным, как я или Джош? – Сэм снова захихикала, и Тимми тоже рассмеялся.

А потом запротестовал:

– Ты не умная… ты просто теперь моя мама!

– Ну спасибо!

Но было совершенно ясно, что их роман еще далек от завершения. В тот день они испекли печенье и пошли в гости к другим детям. А перед сном – Тимми лег спать в соседней комнате – Сэм согласилась почитать ему сказку, но дочитать не успела, потому что он тихонько захрапел. Он спал, а она еще долго сидела рядом, глядя на Тимми, перебирая пальцами его волосы и благодаря Бога за то, что Он вернул ей ребенка.

Это случилось две недели спустя; Тимми уже начал учиться в школе, на ранчо поступили новые дети и начали там обживаться, так что Сэм постепенно получала возможность проводить все больше и больше времени в конторе. Она просмотрела три горы писем – в основном от врачей. Некоторые врачи работали в восточных штатах. Сэм это было в новинку: до сих пор к ним обращались только из западных городов.

И вот, отложив последнее письмо, Сэм вдруг увидела его. Она случайно посмотрела в окно, и… он оказался там, такой же, как всегда: высокий, красивый, жгуче-черноволосый, широкоплечий, с резко очерченным лицом… На нем были ковбойская шляпа и сапоги… только волосы на висках слегка поседели: в смеси соли с перцем доля первой увеличилась, однако это даже красило Тейта, и Саманта, затаив дыхание, смотрела, как он остановился и заговорил с кем-то из ребят. Она внезапно припомнила, как он прекрасно играл Санта-Клауса. Но потом отпрянула от окна, опустила жалюзи и вызвала к себе секретаршу. Лицо ее пылало, она страшно нервничала и озиралась, словно ища, куда бы спрятаться.

– Разыщи Джоша! – только и смогла сказать Саманта секретарше.

Через пять минут он уже был в ее кабинете. К этому времени Сэм хотя бы внешне обрела спокойствие.

– Джош, я только что видела Тейта Джордана.

– Где? – изумился Джош. – Ты уверена?

Мало ли что, прошло три года, он мог измениться… может, ей вообще все приснилось!

– Уверена. Он стоял на главном дворе и разговаривал с детьми. Найдите его, узнайте, что ему нужно, и избавьтесь от него. Если он захочет повидаться с мной, скажите, что я в отъезде.

– Ты считаешь, что это справедливо? – с упреком посмотрел на Саманту Джош. – Да у него сын только что умер, Сэм. Еще пяти недель не прошло. И похоронен он здесь, на ранчо, – Джош взмахнул рукой, указывая на холмы. – Неужели мы не позволим ему хоть немного побыть здесь?

Сэм закрыла глаза, но тут же открыла их и посмотрела на старого друга.

– Да, вы правы. Покажите ему могилу Джефа, а потом, пожалуйста, Джош, увезите его отсюда. Здесь ему делать нечего. Вещи Джефа мы ему послали. Ему совершенно незачем здесь оставаться.

– Может, он хочет тебя увидеть, Сэм.

– А я не хочу! – Заметив неодобрение в глазах Джоша, Сэм рассвирепела и, развернув свое кресло, уставилась на старика в упор. – И нечего болтать про справедливость! Несправедливо было бросать меня три года назад. Вот что несправедливо! А сейчас я ему ничего не должна, черт побери!

Джош замер на пороге и с сожалением пробормотал:

– Ты в долгу только перед самой собой, Сэм.

Она чуть было не послала старика к дьяволу, но сдержалась. Потом Сэм сидела в кабинете и ждала… Она толком не знала, чего ждет, но все равно сидела и думала, думала… Ей хотелось, чтобы Тейт уехал с ранчо, оставил ее в покое. Теперь это только ее жизнь, он не имеет права возвращаться и преследовать ее! Хотя она понимала, что в словах Джоша есть доля правды. Тейт в полном праве требовать, чтобы ему показали, где похоронен его сын.

Джош вернулся через полчаса.

– Я дал ему коня по кличке Солнечный Танец, Тейт съездит на нем на могилу мальчика.

– Хорошо. Он уже выехал из конюшни?

Джош кивнул.

– Тогда я вернусь домой. Когда увидите Тимми, скажите, что я буду там.

Однако вернувшись из школы, Тимми с друзьями занялся верховой ездой, и Сэм сидела дома одна, гадая, уехал Тейт с ранчо или нет. До чего же странно было осознавать, что он рядом, и если ей захочется, она может выглянуть на улицу и дотронуться до него, увидеть, поговорить… Сэм и сама толком не понимала, чего она так боится. Своих собственных чувств? Или того, что он может сказать? Может, она вообще ничего не почувствует, если пообщается с ним какое-то время, а может, она так долго страдала только потому, что он покинул ее без объяснений, не позволив оказать сопротивление? Это было сродни скоропостижной смерти, раз – и все. А теперь, спустя три года, он вернулся, но им уже нечего сказать друг другу. Во всяком случае, нет ничего, что стоило бы сказать, ничего, что она смогла бы высказать.

На дворе было уже почти совсем темно, когда Джош постучался в ее дом. Сэм опасливо приоткрыла дверь.

– Он уехал, Сэм.

– Спасибо.

Они обменялись протяжным взглядом, и Джош кивнул.

– Он хороший человек, Сэм. Мы с ним долго говорили. Тейт убит горем. Он сказал, что заедет сегодня вечером в больницу к Мэри Джо и выразит ей свое сочувствие. Сэм… – Во взгляде Джоша сквозил вопрос, но Сэм покачала головой. Она знала, что он собирается спросить, и инстинктивно подняла руку, желая положить этому конец.

– Нет, – отрезала она и добавила уже мягче: – А он знает… ну, про меня? Он что-нибудь такое сказал?

Джош покачал головой.

– Не думаю. Он ни словом не обмолвился. Просто спросил, где ты, а я ответил, что уехала. Мне кажется, он все понял, Сэм. Так не делают: сначала бросил женщину, а через три года вернулся. Он попросил меня, чтобы я тебя за него поблагодарил. Его очень тронуло то, что мы похоронили Джефа рядом с Каро и Биллом. Тейт сказал: пусть там и остается. Знаешь, – Джош тихонько вздохнул и посмотрел на холмы, – мы о стольком успели поговорить… о жизни, о людях… о Кэролайн и Билле Кинге… Жизнь здорово меняется за несколько лет, правда?

Сегодня Джош что-то захандрил, встреча со старым приятелем подействовала на него ностальгически. Сэм ни о чем не расспрашивала, но он сам рассказал все, что ему стало известно.

– Уехав отсюда, Тейт отправился в Монтану. Работал на ранчо. Ему удалось скопить деньжат, потом он взял ссуду, купил небольшой участок земли и сделался владельцем ранчо. Я над ним начал посмеиваться, но он сказал, что хотел оставить что-то мальчику. Он старался для Джефа, а Джефа теперь нет. На прошлой неделе Тейт свое ранчо продал.