Слуга короны - Швец Дмитрий - Страница 61

Вот спасибо, вот обрадовал, а может, оно и к лучшему, будем знать, что замышляет супротив нас старый, лысый и дюже злопамятный тип с позолоченными эполетами на плечах. Я открыл рот, желая озвучить свои мысли, но тут без стука ввалился Окорок и с порога закричал:

– Медный, Шепот объявилась! Сюда идет!

Вот это сюрприз! Сама пришла, ай да умница, люблю таких.

Со стола в мгновение ока смели все. Люди растворились по углам. Лерой не стал прятаться, расположившись у меня за спиной. Я сел за стол и склонился над положенной вверх ногами картой.

Глава 22

ВСТРЕЧАЙТЕ, ШЕПОТ!

Шепот не вошла, она впорхнула, разогнав затхлый воздух комнатенки ароматом дорогих духов. На пороге она обернулась и отослала кому-то воздушный поцелуй. Поцелуй попал в цель, и восторгу улюлюкающей толпы новобранцев не было предела. Я улыбнулся и склонился над картой. Лерой тяжело вздохнул и убавил свет.

Шепот подлетела к нам. Подобрала юбки безумно дорогого, небесно-голубого, расшитого золотом платья и, усевшись на лавку, заглянула в карту.

– Чего высматриваете, мальчики? – спросила она, обдав меня запахом вчерашнего веселья.

– Так, ищем кое-что, – ответил я и поднял на нее глаза.

Шепот ойкнула, подавилась, закашлялась и принялась затравленно озираться.

– А г-где Мол-лот? – заикаясь, спросила она.

– Я вместо него, – ответил я. Кровожадная улыбка сама собой всплыла на моих губах. – А зачем он тебе? Неужто хочешь снова украсть его у нас? Знаешь, всякий раз, когда ты появляешься, он исчезает и мы так по нему скучаем. Он же сердце, голова и кости отряда, а мы лишь мышцы, нарастающие вокруг него. Так зачем он, говоришь, тебе нужен?

– То есть как это ты вместо него? – растерявшись еще больше, спросила она.

– А вот так, – слегка приподнял я брови. – Хочешь, чтобы я объяснил, я объясню. – Я сменил кровожадную улыбку на снисходительную и продолжил: – Как ты знаешь, Молоту несколько не повезло в Длалине. Видать, встретил он там человека покрупнее себя. Вот им воздуху на двоих и не хватило. – Я замолчал, разглядывая ее выпученные глаза и открывшийся рот. Она молча смотрела на меня, слегка шевеля губами и силясь что-то сказать. – Я вижу, ты ничего не поняла, ладно, объясню попонятней. Порезали Молота, сильно порезали. Едва на тот свет не отправили.

– Ну? – побледнев, выдохнула она. – То есть это? То есть как это? Где? Когда?

– В Длалине, – терпеливо повторил я. – Там, куда ты его отправила, или я что-то не так помню?

– Но он живой? – еле выговорила она.

– Я же сказал, едва. Живой он, можешь не нервничать.

– Слава богу, – выдохнула она, промокнув вспотевший лоб кружевным платочком. – Я должна его навестить, – пробормотала она. Ее лицо постепенно обретало краску, но вот голос уверенней стал.

– Давай! – едва не засмеялся я. – Он сейчас на соленых озерах. Пешком пойдешь или тебе лошадь дать?

Она не ответила. Ее пустые глаза смотрели перед собой, а губы беззвучно шевелились.

– Вот, значит, как, – наконец произнесла она, – а мне сказали, тут командир сидит, такой суровый и страшный.

– А я что, по-твоему, нежный и красивый?

– Ты можешь быть и таким, если захочешь или если тебя завести, – с потерянным видом произнесла она и, подняв на меня взгляд, обрела уверенность. – А вот на командира ты не очень похож. – И она засмеялась.

– Я, быть может, и не похож, но Молот решил, что для новобранцев вполне сойду. Как видишь, никто не возражает.

– И Метис молчит? – недоверчиво спросила она.

– Молчит? – переспросил я. – Не знаю, может, и матерится, да только отсюда не слыхать. Он вместе с Молотом.

– Ясно. – Она опустила глаза в пол, похоже, все ее планы рухнули и теперь она не знает, что делать дальше.

– А ты, я вижу, деньжищами разжилась? – Я кивнул на ее платье. – Рискуешь в таких тряпках ходить. Тут кругом люди простые и за такое платье запросто убьют. Да что там платье, одна твоя перчатка стоит больше, чем я получаю за год. Рискуешь!

Она подняла на меня злой взгляд. Ее челюсть мелко дрожала, еще чуть-чуть – и она, грозная вербовщица, разревется.

– Ты что, Медный? Ты что же думаешь, что это я Молота? Ты думаешь, я имею к этому отношение?

– Не знаю, – пожал я плечами. – Ты мне расскажи, а лучше не мне, лучше расскажи всем.

– Рассказать что?

– Расскажи все. И куда ты отправила Молота, и что ты делала в Длалине, и откуда у тебя деньги на такие платья. Куда ты влезла, Шепот?

– Тебя это не касается, – вяло произнесла она.

– Не уверен, – я покачал головой, – еще недавно это бы меня не касалось. Это была бы головная боль Молота, но теперь его здесь нет и старший тут я. А меня касается все, что касается моего отряда и людей, входящих в него. Ты, хочется тебе это признавать или нет, часть отряда, а значит, меня касается все, что касается тебя. Выкладывай все без утайки.

– Тебя заботит, с кем я сплю?

– Если этот субъект мне интересен, то да.

– Ты вторгаешься на чужую территорию, – с вызовом произнесла она.

Я тяжело вздохнул.

– Позволь мне кое-что тебе объяснить. – Я встал и, обойдя стол, присел на его край прямо перед ней. – Ты ведь не дура. Ведь не полная же ты идиотка, а, Шепот? Ты же сама должна понимать, что у меня, и не только у меня, у всех нас к тебе огромная куча вопросов. Вот я и пытаюсь их прояснить. Мне бы очень не хотелось, чтобы ты оказалась причастна к ранению Молота, но, если это так, тебе объяснениями со мной не обойтись.

– Я ухожу! – решительно произнесла Шепот и не менее решительно поднялась.

– Ты останешься, – усмехнулся я. – Останешься до тех пор, пока все не станет на свои места. Окорок!

Окорок вышел из тени и, загородив дверь, стал чистить ножом ногти.

– Это что еще такое? – взревела Шепот.

– Это, – я перегнулся и через нее глянул на дверь, – это Окорок, аль ты уже его забыла?

– Я вижу, что это Окорок, – простонала она. – Что все это значит?

– А значит это то, что тебе теперь здесь никто не верит. Даже я, несмотря на то, что ты тетя моей невесты. – За моей спиной хрюкнул герцог, но я не повернулся, а очень хотелось. – Тебе придется многое объяснить, чтобы мы вновь смогли верить тебе. Я бы очень хотел тебе поверить, я бы хотел, чтобы ты благословила Адель на брак со мной. – Герцог хрюкнул, я едва сдержал смех. – Ты, конечно, можешь уйти, тебя никто держать не будет, но боюсь, что при следующей встрече любой из нас не полезет тебе под юбку, боюсь, они полезут за ножом и твое беленькое горлышко пострадает. Клянусь, Шепот, я этого не хочу, но такова жизнь. Ты отказываешься говорить с нами, и что мы должны думать?

– Убедил, – Шепот села. – Спрашивай!

– Вот и славно, – улыбнулся я. – Гробовщик, иди сюда! Расскажи нам еще раз, что случилось в Длалине.

Гробовщик вышел на середину комнаты, картинно откашлялся и с видом школяра, не выучившего урок, начал рассказ. Он не понимал, зачем я все это устроил, не понимал, для чего напрягает мозги, воссоздавая картину ранения Молота. Весь его вид говорил об этом, но он послушно исполнил свою роль и довел рассказ до конца.

Собственно, самого ранения Гробовщик не видел. Они шли назад после успешного налета с сундуком добра, когда Молот вдруг вспомнил о книжке, что видел в доме ювелира. И вспомнил, что это за книжка.

– Ты же знаешь, как он помешан на этой легенде, – опустив глаза и виновато улыбаясь, произнес Гробовщик.

– Какой еще легенде? – нахмурился я. – Это о замке, где фонтаны из вина и голые девицы еду на серебре разносят?

– Ну да. – Гробовщик глупо хихикнул.

– Но ведь это всего лишь легенда.

– Молот так не думает.

Да, сумасшествие Молота иногда заходит слишком далеко. Он сбегал за книгой и вернулся назад. Припрятав ее среди украденных ценностей, он побежал разведать дорогу и пропал. Потом за Гробовщиком пришел Дед и они донесли сундук до дома. Где та книга, Гробовщик не знает.