Слуга короны - Швец Дмитрий - Страница 81

– Я рад за него.

– Еще бы ты не был рад, – усмехнулся король. – Небось спал и видел себя на троне. Думал, я отрекусь в другую сторону.

– Ваше величество! – гневно бросил Лерой и встал.

– Ну прости, прости, – торопливо сказал монарх. – Прости, я не хотел тебя обидеть. Последнее время мне кажется, что все вокруг стремятся свести меня в могилу, пока сынуля маленький. Прости, я не подумал. Ты проделал огромную работу. Ты сделал великое для государства дело. Ты должен получить награду.

– Это не все мои вопросы, – сказал Лерой, усаживаясь на место.

– Что еще? – насупившись, спросил король.

– А если, – в мозгу Лероя рождались странные идеи, – если желающие заполучить Таеру откажутся признавать ее права?

– Не волнуйся на этот счет. Они признают.

– Как это?

– Тише, сынок! Тише! Даже у стен иногда прорезаются уши. Ну а не признают, так это не мое дело. Стар я, понимаешь, стар! Я старый, больной и уставший человек, которому до смерти надоело править.

Лерой почесал затылок, его подмывало рассказать королю все и посмотреть на действия того. Посмотреть со стороны, не претендуя ни на что.

– Значит, говоришь, у графа дочь? – Глаза короля сузились, а губы расплылись в улыбке. – Это даже интересно. Только представь себе, какая очередь из желающих посвататься выстроится. От Станрогта до Лесфада. Чертовски интересная начнется жизнь. Ты, кстати, видел ее? Как она выглядит?

– Как две капли воды похожа на свою мать. И от отца кое-что переняла.

– Что? – переспросил король, его глаза округлились, брови взлетели.

– Я говорю, она на графиню очень похожа. И от вас ей кое-что перепало. – Герцог врал, глядя прямо в глаза старику, но сейчас это не имело значения.

– Как это от меня? – растерянно спросил монарх.

– Ну, ваше величество, не надо притворяться. Она же ваша дочь.

Король выпучил глаза. Он смотрел на герцога, судорожно глотая ставшую густой слюну и беззвучно шевеля губами.

– Что ты сказал? – простонал он.

– Я сказал, что та девочка, что выбрана вами в жертвы, на самом деле дочь таерской графини, а заодно и ваша. У вас же был с ней роман. Помните? Шестнадцать лет назад вы гостили в Станрогте у своего друга. Вы тогда бурно отмечали рождение наследника. Помните, как были очарованы красотой его молодой жены? Помните, как не смогли удержаться и сделали все, чтобы она провела с вами ночь? Помните, как она пришла к вам? Конечно, помните. Таких женщин, как графиня, забыть тяжело.

– Но с чего ты решил, что она моя дочь? Как же граф? – хватая воздух, спросил король, косвенно признав роман с графиней. – Ведь он был ее мужем.

– Граф? – переспросил Лерой. – Граф не мог иметь детей. Еще в молодости он пострадал, о чем есть запись в тех бумагах, что я украл. На охоте повредился. Он жизнь вам тогда спас, о чем тоже есть запись в тех же бумагах. С тех самых пор вы и дружили.

Монарх с трудом сглотнул. Он не мог поверить в то, что говорит герцог. Не мог, даже если бы хотел. А он не хотел.

– Не может быть, – наконец проронил он.

– Может, ваше величество, может! – ответил Лерой. – Не знаю, что она хотела выжать из вас, да это и неважно. Она пыталась шантажировать вас, говоря, что расскажет все мужу, но она не говорила вам, что беременна. Беременна от вас. Вот об этом вы не знали. И никто не знал. Вам же очень не хотелось, чтобы та ночь переросла в нечто большее, а выплыв наружу, она грозила обернуться войной. И тогда вы приказали ее убить. И ваши люди сделали все для этого. Они убили ее, когда она путешествовала, а если точнее – ехала к своим родителям. Вы приказали убить ее! Но, я повторяю, вы не знали, что она беременна. И уж тем более вы не знали, что ее ребенок выжил. Вы не знали об этом, а еще и о том, что графиня вела дневник. Ее служанка знала все. Она не поехала с хозяйкой. Но после смерти своей госпожи она поняла, что ей не жить, и перед смертью успела спрятать дневник в самом надежном месте, которое только смогла придумать. В королевском архиве. Там-то я его и нашел.

– Я хочу видеть эти бумаги! – выпалил монарх.

– Прошу! – Герцог извлек из сумки пакет, как две капли воды похожий на тот, что привез ему Палар, и передал его королю.

Монарх трясущимися руками развернул кожу и погрузился в чтение. Он часто закрывал глаза, с трудом сглатывал и, дочитав, прослезился. Он узнал почерк, он помнил эти вздернутые завитки букв, он вспоминал те даты и словно вживую слышал слова, написанные на бумаге. Об этом могла знать только она. Перед его глазами встало очаровательное лицо графини. Она улыбалась ему и смеялась над ним. Дневник не врал. Не врал и герцог, но…

– Как же так? – сказал король, не обращаясь ни к кому. – Как же так?

– Вот так, ваше величество, – едва сдерживая улыбку, проронил герцог. – Вам часто приходилось решать судьбы мира. В свое время вы приняли решение и едва не убили свою дочь. Теперь вам, и только вам решать, что будет дальше. Теперь от вас зависит, будет ли она графиней или принцессой. Это только ваше решение. Карты уже розданы игрокам. А я? Как вы и сказали, я уже все, что мог, сделал.

Лерой поднялся и, больше не говоря ни слова, направился к дверям.

– Постой, – остановил его монарх, – а где же все-таки она?

– Я не знаю, – сказал Лерой и, улыбаясь, вышел.

Он не успел повернуть за угол, как что-то тяжелое опустилось ему на голову. Он повалился на пол и потерял сознание. Оно возвращалось рывками, вбрасывая в его мозг странные картины. Его тащили по лестницам. Он чувствовал, как воздух становился сырым. Чувствовал, как силы покидают его. Чувствовал, что больше уже не увидит солнца.

– Что он сказал? – спросил запыхавшийся Палар.

– Он не знает, где она, – ответил король. Взгляд его блуждал по комнате, не цепляясь ни за человека, ни за предметы обстановки.

– Но она будет тут через неделю? – с надеждой в голосе спросил Палар.

– Не знаю, – ответил монарх и вытянулся на кровати. – Я устал, – сказал он, – очень устал! Я посплю. А ты, ты проследи, чтобы наш любимый герцог никому не сказал ни слова.

– Ум-м? – Палар провел рукой по шее, изображая, как перерезает герцогу горло.

– Я что-то по-другому сказал? – прорычал король.

– Будет исполнено, ваше величество! – Палар поклонился и оставил монарха одного.

Противно скрипя, дверь закрылась и тут же открылась вновь. Палар просунул в проем голову, помялся и осторожно вошел.

– Что тебе? – буркнул король.

– Князь Тантрин желает видеть вас, – с поклоном ответил слуга.

– Зачем? – Король нахмурился. – Зачем я ему понадобился?

– Я не знаю, – сознался Палар. – Мне он ничего не сказал. И не скажет, – добавил он с сожалением, – я для него только ваш слуга, – вздохнул он. – Прикажете прогнать?

– Да, – кивнул король. – Хотя нет, постой. – Монарх в задумчивости почесал подбородок. – Зови! Послушаем, что скажет он.

– Мне остаться? – спросил Палар.

– На кой хрен тут ты? – прорычал король. – Ступай! Приказ ты уже получил. Выполняй! И не тревожь нас с князем.

Палар поклонился и, сжав губы, вышел за дверь.

Король взбил подушку, растрепал себе волосы, подтянул одеяло, тяжело вздохнул и улегся. Ему до черта надоело изображать из себя больного, но это лучший способ сохранить жизнь и устроить все так, как ему хотелось.

Герцога нигде не было. Палар прошел весь замок, заглянул в каждый потаенный уголок, под каждую лавку, за каждую портьеру. Герцога нигде не было.

«Черт бы его побрал, – ругался про себя Палар. – Не мог же он испариться. Не мог он уехать так быстро и так тихо. Проклятье! Если он покинет Лесфад, если он начнет трепаться… хотя это не мои проблемы. Я сильно в этом увяз, но к черту все. Надоело! Я хочу жить, как раньше. Я больше не хочу оглядываться, ходя по коридорам. Я хочу свободы. Я хочу…»

Он оборвал свои мысли. Остановился. Долго, не шевелясь и почти не дыша, он смотрел себе под ноги.

«Я достаточно наворовал денег. Я смогу обеспечить и себя, и свою жену. А почему бы и нет? Сбегу отсюда, уеду подальше, поселюсь в маленьком городке или на хуторе, женюсь и проведу остаток дней в тепле и уюте. Да! Хватит мочить в этих проклятущих болотах мои старые косточки. Пора выбираться к солнцу. Пора подумать и о себе».