Слуга короны - Швец Дмитрий - Страница 84

– Что ж, как знаешь, – сказал я, взвесил на руке кошель и положил его на табурет, – покойнику деньги тоже ни к чему, так что купи на них что-нибудь детям.

– Постой! – Да что такое, все так и будут хватать меня за локти, глядишь, к вечеру без кожи останусь. – Ты всегда был добр ко мне и всегда помогал чем мог. Если бы я знала, что ты не выгонишь меня, я бы… Что случилось? Расскажи мне.

– Это долгая история.

– Я хочу знать, что случилось с отцом моих детей и что происходит вообще.

– Я бы тоже послушал, – сказал голос из прошлого. Мне не хотелось оглядываться, я и так знал, кто у меня за спиной, исправила приличия и любопытство требовали этого, и я оглянулся.

– Привет! – сказал я, улыбнувшись и судорожно пытаясь сообразить, хватит ли мне сил его одолеть.

– И тебе здравствуй, – ответил он. – Давненько ты не заглядывал на родину. Кажется, с того дня, когда твой братец выкинул меня из трактира вместе со старшим Эрканом, а потом подпалил его вместе с трупом его сынка. Кстати, труп мы нашли, он почти не обгорел. Да не трясись ты так, я не держу на тебя зла, можно даже сказать, я слегка благодарен тебе. Ты убрал этого олуха, его папашка сдох, так что я теперь вроде как главный. Впрочем, это неважно, давай-ка пойдем выпьем и поговорим, почему ты считаешь себя покойником.

Мы вышли на улицу, и меня переполняло чувство, что так легко я от своего прошлого не отделаюсь. Нет, оно еще нанесет удар, самый подлый удар туда, куда ты даже не подумаешь, и тогда, когда меньше всего этого ждешь. Когда мы свернули к Гнилостным овражкам, я напрягся.

– Расслабься! – бросил он. – Я не хочу тебя убивать. Там единственный трактир, где подают приличное вино.

Расслабься, ну уж хрен тебе, расслабься! Счас! Нет, Медный, ты лучше напрягись-ка посильнее да подумай, где найти тот повод, который вытащит тебя из всего этого дерьма.

Да не об Адели я сейчас. К черту всех Аделей, герцогов, королей, Шепотов и иже с ними. К черту всех, надо выбираться отсюда. Я искал и искал повод, а он, собака такая, никак не желал находиться.

Мой провожатый вел меня все дальше и дальше, а повода все не было, да и шансов его найти становилось все меньше. Он вел меня по новым, но таким же узким, грязным и мерзким улочкам. Когда я жил здесь, эта часть города была пустой, это даже городом не было. Когда-то тут рыли котлованы, искали чего-то, а потом все забросили. Теперь тут был город, а повода удрать все не находилось.

Я уже отчаялся, и тут повод нашел нас. Он вышел из-за угла и легонько, но очень точно, саданул моего спутника по голове. Охнув, самый крупный местный бандит осел. Носатый вышел на свет и подмигнул мне.

– Это кто это с тобой? – спросил он.

– Так, местная преступная шишка, – ответил я, с ужасом поняв, что не помню, как его зовут. Да и кому какое дело до его имени?

– Ясно, – сказал Носатый и снова улыбнулся, – и куда же вы топали?

– Куда, куда, мои кишки разглядывать, вдруг бы чего интересного нашли. Так что спасибо тебе, Носатый, я этого не забуду, коли жив останусь.

– Конечно, не забудешь, – подмигнул он, – кто ж тебе даст такое забыть.

С тяжелым сердцем я уезжал из Триита. Меня там никто не помнил, даже соседская собака, которую я кормил объедками, и та облаяла. Те же, кто узнал, непременно возжелали убить. И, надо думать, теперь желают еще больше. Не принял меня Триит, нет, я для него чужой, да и не почувствовал я там себя дома. Вот на лошади, в седле – другое дело, это даже лучше, чем дом, только крыши не хватает.

Носатый не пожелал заезжать в Длалин, он торопился дальше на юг, к армии, увязшей в Паарских землях. Он спешил, чтобы сообщить брату и всем, застрявшим там, о предательстве маршала. Мне же предстояло более интересное занятие.

Она улыбнулась и очень хитро посмотрела на меня.

– Что? – без прелюдий спросила она. – Соскучился?

И, не дожидаясь ответа и все так же без прелюдий, потащила наверх. Только под утро, когда все мои силы иссякли, она разрешила мне задать столь важный и мучающий меня вопрос. И я его задал. Она посмотрела на меня как на полного идиота, поправила одеяло и покачала головой. Я сжал кулаки, стукнул ими себя по лбу и снял с шеи медальон. Она лишь бегло взглянула на портрет и сказала:

– Да, мой милый Медный, она была здесь. Я занималась с ней несколько недель, но она уехала несколько дней назад, а ты, ты опоздал.

– Дьявол! – не сдержался я. – Она одна уехала?

– Ну нет, конечно, не одна. Таких дам, как она, одних не отпускают. За ней приехала ее тетушка, с охраной, и они вдвоем направились на королевский прием. А зачем она тебе?

– Это личное дело, – ответил я.

– Вот как? – Моя очаровательная учительница этикета уперла руки в бока и села на кровати, одеяло соскользнуло, обнажив потрясающую белую грудь. – Она что, лучше меня?

– Ни в коем случае. – Я потянулся и сграбастал руками ее миниатюрное тельце. – Ничуть. Ты, ты лучше всех. – Я поцеловал ее, она растаяла.

Так мы и разговаривали. Я применял в качестве пыток ласки, а она, не в силах сопротивляться моей настойчивости, говорила то, что я желал. К вечеру, и как только меня на столько хватило, я уже многое знал.

Я знал, что Адель представили как дочь мелкопоместного дворянина, выросшую в деревне, а потому ни черта не знающую о светской жизни. И что ей якобы предстоял первый выход в свет и негоже появляться на королевском приеме и не знать, каким прибором и что положено есть.

Вот этому я в самом деле удивился, какие еще, к лешему, приборы, хватай ложку и налегай на жратву.

Еще она сказала, что Адель оказалась довольно умной и воспитанной девушкой, но уж очень острой на язычок и слегка несдержанной в высказываниях.

Узнаю Адель, она мила и красива, но палец ей в рот не клади, особенно если боишься лишиться руки по локоть. Временами с ней бывает тяжело, но она мне нравится. Сильно нравится. Я не могу понять, какие чувства я к ней испытываю, ценю я ее как друга или это нечто большее. Не знаю, но точно одно: если возле меня оказывается красивая женщина, то я… Ну я же мужчина.

Сейчас рядом со мной красивая женщина, и она мой бесплатный пропуск на королевский праздник. Она, как знатная дама, приглашена, а я, как нищий, само собой нет, но она обещала протащить меня туда. Чую, обещание она сдержит.

До выезда нам осталось четыре дня, и эти дни мы напрасно не потратим. Эти дни нам будет чем заняться.

Ненавижу болота, всем сердцем ненавижу. Всякий раз, попадая сюда, я гадаю, что за демон придумал отравить целое море воды и натыкать промеж луж вонючие кочки. Мало того, его извращенный ум создал таких тварей, которые способны отравить существование кому угодно. Вот эти летучие свиньи-кровопийцы в обличье насекомого. Это они только притворяются маленькими да боязливыми. Но лучше не сходить с дороги, коли собственная жизнь дорога. Они затаились, они ждут, они знают, что их добыча рано или поздно сойдет в кусты и вся без остатка будет принадлежать им. Черт, да тут даже нужду нормально не справишь, обязательно найдется та скотина, что вопьется в зад и высосет из него всю кровь.

Ненавижу болота, но такова моя жизнь, и мне постоянно приходится вдыхать эту вонь и кормить оголодавших тварей собственным телом. А как еще добраться до Лесфада?

Восседая на коне, я боязливо оглядывался по сторонам, ожидая нападения, но они жужжали неподалеку и в драку не лезли. Моя спутница явно задерживалась, или, вернее сказать, ее задерживал ее животик, неожиданно давший сбой. Мне бы самому тоже не помешало сбегать до ветру, но я не хочу стать добычей кровожадных летающих мразей.

Я еще разок крутанул головой, примерил расстояние от похотливо поглядывающей на меня кучки насекомых и, кряхтя, слез с коня. Они оживились, почуяв еду. Стоп, братцы, я несъедобный, а для вас чертовски опасный. Они со мной не согласились, прожужжав, что я очень и очень вкусный. Их не переспоришь, да и толку… я один, а их вон сколько.