Слуга короны - Швец Дмитрий - Страница 83

Глава 30

ОПОЗДАЛ!

Дорога на Длалин проходила аккурат в пятнадцати километрах южнее Триита. Не смог я удержаться и, как ни старался не смотреть в сторону родного дома, все же сделал маленький крюк. Я знал, чем грозила моей жизни вся эта история, знал, чем мне может грозить и эта поездка. Постояв на перекрестке и пораскинув остатками мозгов, я не смог отказать себе в удовольствии свернуть в родной город. Я хотел еще раз, пусть в последний, прогуляться по его улицам.

Носатый ворчал и торопил, но я послал его к черту. В конце концов, кто из нас лейтенант?

Город почти не изменился. Он все так же жался к земле низенькими строениями и, спускаясь к реке, расширялся, словно чудовище, выкинувшее на берег пятерню и застывшее в нелепой, уродливой позе.

Я с наслаждением вдыхал родной воздух, и в мозгах, щедро разбавленных спиртным, росло сожаление о тех беззаботных днях, когда я был юн. Вот тогда я даже не подозревал, сколь важна для меня часть тела, что бесцельно болтается на плечах. Тогда все было славно и не было ничего, чтобы могло омрачить радостные дни. Теперь все не так. Теперь нет того, что могло их как-то осветить и рассеять мрак.

Я свернул с главной улицы, прошел несколько сот метров и остановился в недоумении. На месте моего некогда весьма популярного среди местных пьянчуг заведения высился белый трехэтажный дом с красным фонарем над входом. Я вытаращил глаза и открыл рот. Вот никогда бы не подумал, что у кого-то хватит ума выстроить тут, у самой городской стены, чертов бордель! Он нависал над одноэтажными строениями вокруг, подавляя их серость белоснежными стенами.

Ну надо же! Наверняка это шутка старикана, разозленного мной. Вот подлец, я никогда не пускал шлюх на порог, Шепот исключение. Все прочие жрицы любви могли только облизываться и мечтать пробраться в мое заведение. А теперь?! Нет, вы только посмотрите на это чудо!

– Че застыл, солдатик? – услышал я томный голос – Заходи на огонек. Заходи, не бойся, мы не кусаемся.

– Нет, – ответил я, внимательно изучая размалеванную девку неполных двадцати лет от роду, – я бы с удовольствием, но некогда мне.

– Жаль, – внимательно осмотрев меня, грустно вздохнула она. – Такому симпатичному, как ты, я бы скидку сделала. Большу-ую скидку. – Она с надеждой взглянула на меня.

Я не шелохнулся и не проявил ни малейшего интереса. Тяжело вздохнув, она направилась внутрь.

– Постой! – окликнул я ее.

Она замерла, обернулась, выставив, бедро, и улыбнулась. Если бы я и хотел, а я не хотел, провести ночь в ее обществе, то после такой улыбки все желание куда-то исчезло. Ее желтые зубы выстроились во рту словно на парад, и они могли бы образовать прочную стену. Если бы она их сжала. Нижние так замечательно вошли бы в дыры выбитых верхних.

– Тут раньше, давно, трактир был. Ничего о нем не знаешь? – борясь с отвращением, спросил я.

– Ну как же, – зардевшись ответила она, видать, приняла мой отведенный взгляд за смущение, – конечно, знаю. Он сгорел, лет так… – она замялась и с жутким треском почесала давно не мытую голову. – …Я еще маленькая была. Говорят, его хозяева его и подпалили. Душегубы они были. Людей убивали, а когда на них охрана вышла, они и подпалили себя, чтоб следы скрыть. Говорят, они демонов вызывали и девственниц в жертву приносили, – понизив голос до шепота, поведала она. – Вот там, в огне, погиб сынок господина Геркара. Он пытался их поймать, но они его ранили, и он, хоть и убил троих, выйти не смог. – Она грустно улыбнулась. – Страшные они были люди.

– Кто, хозяева трактира? – спросил я, чувствуя, как расту в собственных глазах.

– При чем здесь трактирщики? – ответила она вопросом на вопрос.

– Ты говорила, какими они были, а потом сказала, что они были страшными.

– Да ну, – махнула она рукой. – Я их даже не знала. А вот Эрканы и в самом деле были страшными.

– Почему были?

– Так померли они. Оба! Когда сына убили, старик уже старый был, вот и не выдержал. Умер от горя. Еще год протянул и умер. Вот, а тут, чтоб земля не пустовала, дом построили. Видишь, какой красавец. Вот, а я тут работаю.

Я выпучил глаза: так старик Эркан подох, черт бы его взял. Что ж, приятная новость.

– Спасибо, – сказал я после паузы, залез в карман и, достав монетку, вложил ей в ладонь. – Это тебе за рассказ.

– Спасибо, конечно, но, может, все же зайдешь? Я теперь тебя почти бесплатно обслужу.

– В следующий раз, – ответил я.

– Точно? – с вызовом спросила она.

– Да, – отозвался я. – Точно. Как только время будет, обязательно загляну.

Она внимательно смотрела на меня, и, не выдержав ее взгляда, я развернулся, чтобы уйти.

– Постой, – ее грязные ногти впились мне в локоть, – а ты никогда не жил тут, в Триите?

– Нет, – вздрогнув, ответил я, – никогда. А что?

– Ничего, – она смутилась, – просто ты очень похож на человека, жившего в доме неподалеку. Я тебя точно видела! – Она сузила глазки и приблизилась ко мне. В лицо пахнуло перегаром.

– Нет, радость моя, – я провел по ее щеке рукой, – ты ошиблась. В этом доме я точно никогда не жил.

Мне еще не хватало жизни в борделе – и будет полный набор грехов. И, больше не говоря ни слова, я развернулся и заспешил прочь. Еще не хватало, чтобы после всего того, что тут наговорила, она меня узнала. Да, наговорила она дай бог.

Оказывается, я был душегубом, наверняка пил кровь и ел человечинку. Я мучил людей, животных и особенно цинично издевался над тараканами, клопами и комарами. Ух, какая же я сволочь! Аж мурашки по коже. Не очень-то приятно узнавать о себе такое, но, с другой стороны, она и слегка успокоила меня. Старик умер и, хотя до последнего дня мечтал открутить мне голову, опасности для меня в Триите не больше, чем в любом другом городе страны. Почти в любом, и зачем только я подумал о Лесфаде, правда, это не город. Впрочем, хрен один.

Мелинда долго смотрела на меня как на пустое место. Наконец ее полные губы разомкнулись и она произнесла скрипучим голосом:

– Чего тебе?

– Я деньги привез. От Молота.

Она вздрогнула и, пристально взглянув на меня, посторонилась. Я прошел внутрь, без спроса уселся на расшатанный деревянный табурет у двери. Она смотрела на меня сверху и нерешительно теребила подол юбки.

– Ты узнала меня? – спросил я, решив, что она уже нагляделась.

– Да, да, конечно.

– Хорошо, – сказал я и попытался улыбнуться. – А мои племянники дома?

– Тише ты, – зашипела она, – если тебя услышат, мне несдобровать, да и тебе тоже. Я же думала, что вы с твоим полудурком братом давно в могиле. Так что… – Она замолчала.

– Ясно, у тебя мужчина, – улыбнулся я, она сдержанно кивнула. – Не обижает? – Она покачала головой. – Не бойся, я не скажу Молоту. Да и говорить скоро будет некому.

Ее губы дернулись, глаза помутнели.

– Да, все очень плохо, – предвосхитил я ее вопрос, – но Молот пока жив и прислал тебе деньги. – Вру, ой как нагло вру. Молот о ней даже и не вспомнил, не до того сейчас. Но что ж, ложь во благо иногда бывает полезна. – Он не хочет, чтобы ты и дети в чем-то нуждались.

– А где же он раньше был? – зло зашептала она. – Где он был, когда мне нужен был муж, постоянный муж, а не приходящий раз в год?

– Я думал, тебя это устраивало.

– Устраивало? – засмеялась она. – Ты так в самом деле думал? Нет. Меня это не устраивало, но кому еще я была нужна с этим выводком? Когда он обрюхатил меня в первый раз и пропал, тогда с ним пропала и моя надежда на счастливую жизнь. Так что не говори, что меня это устраивало! Так ему и передай!

– Могла бы переехать ко мне, – пожал плечами я, она округлила глаза и растерянно уставилась на меня. – Ладно, – я встал, – только передать ему я ничего не смогу. Вот, возьми. – Я протянул ей мешочек с весело звенящими монетами, хоть кому-то весело, и то хорошо.

– Оставь себе, – она демонстративно отвернулась, – мне не нужны его деньги.