Черный колдун - Шведов Сергей Владимирович - Страница 102

– Может быть, твой друг безнадежно влюблен?

Глаза горданца сверкнули бешенством из-под надвинутой на широкий лоб бараньей шапки. Гарольду оставалось только порадоваться собственной проницательности и поискать объект страсти достойного жреца Храма. Сигрид намекала ему в этой связи на Эвелину и, кажется, была права. Гарольд покосился на беспечного Ивара: этот, конечно, ничего не подозревает. Слишком уж добродушен ярл Хаарский, чтобы ждать коварства с данной стороны. А с достойным Атталидом ухо следует держать востро, он человек опасный.

– Чему ты улыбаешься, государь? Разве я не прав?

– Меня удивило, благородный Ивар, что ты не считаешь умным ни себя, ни меня. В этом году в Бурге не было более веселых людей, чем мы с тобой.

– Меня грела любовь, – серьезно сказал Хаарский, – а чему радовался ты, государь?

– Меня тоже грела любовь, – усмехнулся Гарольд. – А радовался я предстоящей удаче.

– А если удачи не будет? – лицо Ивара неожиданно стало мрачным. – Я бы не пошел на твоем месте в Южный лес.

– Почему?

– Потому что удача – девка капризная, а тебе в этом году уже повезло один раз. Нельзя испытывать судьбу дважды.

– Удача здесь ни при чем, Ивар. Побеждает всегда тот, кто упрямо движется к цели.

Зима в этом году выдалась малоснежной, дороги были проходимы и для обозов, и для всадников. Рекин прав – нынешний год самый удачный для похода. Все эти годы Гарольд не сидел сложа руки, как это думают многие. Четыреста мальчишек, отобранных достойным Кюрджи, выросли его стараниями в сильных воинов. Они уже показали себя с самой лучшей стороны в междоусобных войнах. Это король Гарольд обучил и снарядил их для главного в своей жизни похода. Пришла пора ставить точку в затянувшемся на века споре людей со стаей. А заодно король Нордлэнда сведет счеты с Черным колдуном, заплатив свои последние долги.

– До Хаарского замка рукой подать, – обернулся Гарольд к Ивару, – не пожелаешь ли навестить родные места?

Ивар не выразил по этому поводу восторга. Для него Хаарский замок – звук пустой. А когда-то его отец Ульф заплатил за обладание им страшную цену. Впрочем, Гарольду королевский трон обходится тоже недешево, и грехов на нем не меньше, чем на ярле Ульфе Хаарском.

Волк был рассержен, об этом говорили его нахмуренные брови и широкие шаги, которыми он мерил предоставленные им на двоих покои в старом замке Отран. Тор сидел в кресле и без большого дружелюбия посматривал на брата.

– Мне это не нравится.

– Вижу, – оскалился Волк. – Бегать за юбками во дворце доброго короля Гарольда – занятие куда более приятное. Ты едва не погубил все дело в Бурге, хотя тебе досталась не самая трудная роль жениха прекрасной Эвелины. Твоя постная физиономия плохо действует на Гарольда, а он далеко не дурак и, чего доброго, догадается о наших планах.

– Меня бы это не огорчило, – хмуро бросил Тор.

– Именно поэтому ты должен уехать.

– А Эвелина?

– Эвелина невеста Ивара Хаарского, а не Тора Ингуальдского, сержанта меченых.

Во взгляде Волка было что-то недоброе, и впервые это недоброе относилось к Тору. Волк очень изменился за последнее время, а может быть, это Тор стал другим.

– Нельзя служить всем сразу, Тор, или ты меченый, или…

– Или? – холодно переспросил Тор.

– Другого «или» для тебя не будет. Гарольд не на увеселительную прогулку собрался, он едет за нашими головами.

– Они не договорятся?

– Не думаю, – криво усмехнулся Волк. – Но это уже не наша с тобой забота.

– И почему в этом мире так много ненависти и так мало любви?

Волк с удивлением посмотрел на брата:

– Так уж он устроен.

– Но ведь мы живем в этом мире, почему же не пытаемся его изменить?

– Он был, есть и будет таким – холодным и жестоким, негостеприимным и чужим. Каждый должен держаться за свое, и тогда у него есть шанс уцелеть.

– А что в этом мире наше?

Волк побагровел от гнева, рука его опустилась на рукоять кинжала. Он даже в отношениях с братом готов был идти до конца.

– Уезжай, Тор, – сказал Волк глухо. – Я сам объясню Гарольду причину твоего отъезда.

Гарольд проснулся от скрипа ржавых цепей. Копыта коня дробно простучали по опущенному мосту, как будто чье-то испуганное сердце забилось вдруг гулко и часто.

– Ивар, – спокойно ответил Отранский на вопрос короля. – Мальчишке не терпится.

Гарольду тоже, видимо, не терпится, коли он подхватился ни свет ни заря. Все-таки они очень похожи, Ивар Хаарский и нордлэндский король. И не только внешне.

– Дурной сон, – объяснил Гарольд причину своего беспокойства встревоженной жене.

Сигрид не поверила. Было еще что-то, тревожившее Гарольда всю дорогу. Наверное, тяжкие воспоминания. Но ведь и Сигрид тоже нелегко, при воспоминании об Ожском замке у нее холодок пробегает по телу. Век бы не видеть эту серую кучу камней.

Подошедший горданец Атталид отвлек королеву от мрачных мыслей:

– Ивар взялся подготовить для вас пышную встречу.

– С чего это он так старается? – В голосе Гарольда послышалось раздражение.

– Видимо из расчета, что король Нордлэнда постарается для него. Прекрасная Эвелина никак не может простить нашему другу буржских похождений. А уж коли не удалось договориться с девушкой, следует ублажить хотя бы ее отца. Ивар надеется, что ты поможешь ему, государь.

– Хаарский демонстрирует редкую для себя предусмотрительность, – едко заметила Сигрид.

– У него были хорошие советчики, благородная госпожа.

– Я в этом не сомневаюсь, – холодно глянул Гарольд на Атталида. – Тем более что у советчиков есть, похоже, интерес к чужим невестам.

Лицо горданца побелело от обиды, он холодно поклонился и вышел, а в душе Сигрид остался горький осадок от этого разговора. Как-то уж очень грустно проходит их путешествие, и дело здесь не в Иваре и не в Атталиде, а в этой страшной цели, к которой король Нордлэнда направил коня.

– Нам тоже следует поторопиться, – спокойно сказал Гарольд. – В Ожском замке уже заждались.

Ингольф Заадамский, предупрежденный, видимо, Иваром, встретил дорогих гостей в нескольких верстах от замка Ож со свитой из окрестных владетелей. По приграничной традиции короля и королеву встретили дружным хором, от которого у Гарольда зазвенело в ушах. Буржские новомодные веяния до этого медвежьего угла еще не дошли, и покрой одежды приграничных владетелей вызвал легкий смешок у сопровождавших короля нордлэндских щеголей. В ответ глуповатое лицо Заадамского расплылось в улыбке:

– Ожский замок с нетерпением ждет хозяев.

У Гарольда готова была сорваться с языка злая шутка по поводу деревенских манер встречавших, но он сдержался. В конце концов, благородный Ингольф старый и проверенный друг, в котором недостаток ума с лихвой возмещается искренней преданностью королю.

– Какие вести из крепости? – Гарольд сердечно обнял Заадамского.

– Все уже готово, государь. Я на днях получил письмо от Фрэя Ульвинского – достойный Санлукар вернулся от духов и выслал людей к Южному лесу для разведки.

– А что Санлукар искал у духов?

– Выспрашивал о стае, вероятно. Когда я две недели тому назад был в крепости, комендант еще не вернулся, но с Фрэем мы поговорили, его дела явно пошли на поправку. У Санлукара новый помощник – достойный Карталон. Он привел в крепость полсотни гвардейцев с огненными арбалетами. Посвященный Чирс очень надеется на тебя, государь.

Это была хорошая новость и посвященные наконец зашевелились. Караванный путь – это общая забота для Лэнда и Храма, потому что помехи здесь больно достают и тех, и других.

– Что он за человек, этот достойный горданец? Заадамский пожал плечами:

– Он воин, судя по шрамам, бывалый.

– Я знаю достойного Карталона, – отозвался Атталид, – он участник многих походов ярла Хаарского, в том числе и последнего – в страну Хун.

– Помощь храмовых гвардейцев нам как нельзя кстати. Едем в крепость. Здесь, надо полагать, не слишком далеко?