Черный колдун - Шведов Сергей Владимирович - Страница 103

– А замок Ож? – растерянно заморгал благородный Ингольф. – У нас уже и столы накрыты. К тому же дорога небезопасна – Черный колдун кружит поблизости.

– Женщин оставим в замке, коней возьмем свежих, а Черного колдуна мы не боимся, благородный Ингольф.

Нордлэндские владетели, сопровождавшие короля, дружно закивали головами: двадцать гвардейцев – надежная охрана, да и сами они пока не разучились владеть мечами. Так с какой стати праздновать труса, или владетель Заадамский полагает, что нордлэндцам неизвестно слово «храбрость»?

– Недурно было бы все-таки промочить горло перед дальней дорогой, – заметил рассудительный Фондемский, и с этим предложением согласились все.

Застолье несколько затянулось. Ингольф Заадамский напился гостеприимством, и Ожский замок сумел за короткий срок достойно подготовиться к встрече благородных гостей. Заморские вина лились рекой, а столы ломились от закусок. Охота нордлэндских владетелей к продолжению путешествия слегка остыла, туго набитые животы требовали покоя. Однако Гарольд, видимо, твердо решил завершить дело уже сегодня вечером, и, несмотря на уговоры Сигрид и владетеля Заадамского, первым поднялся из-за стола. Увы, далеко не все владетели сумели последовать его примеру. Это обстоятельство позабавило Гарольда, но не поколебало его решимости.

– В чем дело, Ингольф, неужели одно упоминание имени Черного колдуна приводит тебя в смущение?

– Я не за себя боюсь, государь, – справедливо обиделся 3аадамский.

Гарольд дружески хлопнул его по плечу:

– В твоей храбрости я не сомневаюсь, Ингольф, но я не хочу, чтобы кто-нибудь усомнился в моей.

После этого замечания короля все, еще стоящие на ногах, сочли для себя делом чести продолжить путешествие. В конце концов, настоящий воин всегда должен быть готов к тому, что ему придется вскочить в седло после пирушки.

– Веди, государь, – владетель Бьерн Фондемский вскинул руку и едва не выпал из седла, – на Черного колдуна, – его призыв много потерял от икоты, беспричинно напавшей вдруг на владетеля, но все же был встречен громкими криками одобрения. Атталид в ответ на воинственные призывы благородных нордлэндцев оскалил зубы в презрительной улыбке. Гарольду этот горданский оскал не понравился, но одергивать молодца он не стал, а огрел коня плетью и первым вылетел на подъемный мост.

Глава 10

ЛОВУШКА

Свежий ветер, подувший с озера Духов, очень быстро охладил горячие головы владетелей, а явно покрепчавший к вечеру морозец заставил кое-кого ежиться в седле. Гарольд не замечал ни ветра, ни мороза, полы его полушубка взлетали и опускались, словно крылья большой белой птицы.

– Застегнись, государь, – посоветовал ему Атталид, – не ровен час простудишься, кто поведет нас тогда на Черного колдуна?

И вновь в голосе горданца Гарольду почудилась насмешка, он с такой силой дернул на себя повод, что конь взвился на дыбы и едва не опрокинулся на спину. Сердитые глаза короля уставились прямо в лицо помрачневшего горданца.

– Я рад, что тебе весело, Атталид, но посмотрим, кто будет смеяться последним.

– Все может быть, государь, – холодно отозвался горданец, – но как бы нам не пришлось всю ночь веселиться под открытым небом. Темнеет, а путь неблизкий.

Владетели дружно поддержали Атталида. Змеиное горло – не самое лучшее место для ссоры, хотя надменного чужака и следовало бы проучить.

– Мой меч к вашим услугам, благородные господа, – Атталид окинул владетелей надменным взглядом, – но не раньше, чем мы достигнем стен крепости.

Гарольд сорвался с места первым и, не оглядываясь, поскакал вперед. Глупая горячность, вызванная забродившим хмелем. Не хватало еще передраться в чистом поле. Мальчишка насмешлив и задирист, но это не тот грех, за который снимают голову по приказу короля.

До крепости добрались, когда уже совсем стемнело, наступивших сумерках огромное сооружение храмовиков выглядело особенно внушительно.

– Умеют строить, – позавидовал Гарольд.

Примолкшие было владетели приободрились. Достойный Санлукар сам вина не пьет, но охотно потчует им гостей, а вина у храмовиков отменные. Да и Фрэй Ульвинский, надо полагать, будет рад землякам, проскакавшим столько верст, чтобы справиться о его здоровье.

– Говорят, что Фрэй немало приобрел на службе у Храма, – завистливо вздохнул владетель Гоголандский.

Никто на слова Гоголандского не откликнулся. Владетели не на шутку продрогли на морозе и сейчас их мало волновали успехи Ульвинского, всем хотелось как можно быстрее добраться до весело гудящего очага. Баддер, слуга Гарольда, поднес к замерзшим губам рог и протрубил сигнал Нордлэнда. В крепости гостей в эту пору, похоже, не ждали, во всяком случае владетелям довольно долго пришлось ежиться на ветру. Наконец ржавые цепи подъемного моста заскрипели, и все вздохнули с облегчением.

Среди встречавших Гарольд не увидел знакомой фигуры достойного жреца Санлукара. Зато стоявший впереди всех человек в алом плаще наверняка был Фрэем Ульвинским. Почти пятнадцать лет прошло с тех пор, как они виделись в последний раз, но нордлэндца трудно с кем-то перепутать. Гарольд пристально всматривался в высокого худого горданца, который стоял рядом с благородным Фрэем. Надо полагать, это и был жрец Карталон, о котором упоминал Заадамский.

Жаль, что достойный Санлукар не вышел встречать короля Нордлэнда. Скорее всего, именно его отсутствием объяснялся холодок, возникший в начале столь долго ожидаемой встречи. Гарольд бросил поводья Балдеру и легко спрыгнул на землю. Владетели последовали его примеру, и только королевские гвардейцы продолжали по-прежнему сидеть в седлах.

– Рад видеть тебя живым и здоровым, благородный Фрэй. – Гарольд широко раскрыл объятья. Ульвинский не ловко ткнулся лицом в плечо короля, кажется, не особенно радуясь встрече. Или это долгая болезнь на него так повлияла?

– Я не вижу достойного Санлукара, – Гарольд окинул взглядом встречавших его людей, – надеюсь с ним ничего не случилось?

– Достойного Санлукара уже нет в живых, – отозвался на вопрос короля горданец, – но не думаю, что его отсутствие помешает нашему разговору.

Гарольду никак не удавалось разглядеть лицо говорившего. Выделялись на этом лице только шрамы да глаза, недружелюбно смотревшие из-под густых бровей. Горданец покачнувшись, шагнул навстречу королю. Он ко всему еще и хромал, этот достойный жрец Храма.

– Ты, кажется, до сих пор не узнал меня, Гарольд Нордлэндский.

Горданец взял из рук слуги факел и осветил свое лицо. Надо полагать, он когда-то был красив, но те времена ушли вместе с молодостью. Нет, Гарольд не помнил этого человека. Встреча на морозе явно затягивалась, и король начал терять терпение.

– Я не помню тебя, достойный, – сказал он, не скрывая раздражения. – Видимо, ты слишком изменился с тех пор.

Последние слова можно было принять и за насмешку, но чужака они, видимо, не задели. Разве что блеснули из-под изуродованных губ два ряда белых зубов, да в темных глазах вспыхнули огоньки, красные, как у волка, почуявшего добычу. И в этот момент он, кажется, кого-то напомнил Гарольду. Скорее всего Атталида – та же манера улыбаться, прищуривая левый глаз, та же привычка вскидывать голову, словно от увесистого удара в челюсть.

Владетели за спиной короля дружно зароптали. Странные манеры у этих храмовиков, сколько можно держать людей на морозе? Давно уже пришла пора угостить их чаркой доброго вина. Гарольд огляделся по сторонам. Не менее полусотни молодцов с огненными арбалетами в руках окружали прибывших нордлэндцев плотным кольцом. Вероятно, это были гвардейцы Храма.

– Я начинаю беспокоиться, – попробовал улыбнуться Гарольд. – Ивар Хаарский обещал мне куда более теплый прием.

– Я не знаком с Иваром Хаарским. Но если ты имеешь в виду вот этого кудрявого молодца, то его зовут Тором Ингуальдским.

Король наконец разглядел Ивара, тот стоял чуть в стороне от других, сжимая в руках тяжелый арбалет Храма. Икар не улыбался, он был непривычно серьезен, слишком даже серьезен.