Моника (ЛП) - Адамс Браво Каридад - Страница 64

- Правда? Вы такой благородный, офицер. Я подумала, раз уж вы нашли меня, то за услугу, которую вы оказали мне, передав записку Хуану, вы заслужили премию. И я готова платить. Вы бы сказали, что я очень странная женщина, но мне нравится оплачивать долги.

- Вы меня обижаете, сеньора.

- Не думаю, что могу обидеть вас, – отметила Айме, кокетливо взмахнув рукой. – Моя премия будет символичной. Я подумала, что вы чувствуете себя одиноким в Сен-Пьере, возможно вам бы понравилась прогулка, знакомство с живописными окраинами города. К сожалению, я могу вас сопровождать лишь замаскировавшись. Представьте, что мы на карнавале.

- Вы меня ошеломили, сеньора; я удивлен и доволен. Едва смею говорить из-за страха быть нескромным. Вы в самом деле супруга Ренато Д`Отремон?

- Да, но я буду благодарна вам, если мы не будем называть имена. В каком часу отправляется ваш корабль?

- Все будет готово в пять утра. Через полчаса мы отправляемся. Я буду там стоять в пять часов утра.

- Вы могли бы ждать меня вечером в десять, пройдя через эту калитку?

- Конечно. Ясно… – пробормотал лейтенант, удивленный и ослепленный. – Я хочу сказать, что я к вашим услугам. Но…

- Я переоденусь в костюм и не забудьте, что заставлять ждать даму непростительный грех. Меня зовут Айме. Эме меня звали во Франции. Здесь, на этих островах это звучит неправильно. Хотите говорите «возлюбленная». Мне нравится это. Думаете, я не заслуживаю?

- Вы заслуживаете всего!

Задушенный волнением, удивлением, потрясением, почти испугом, Чарльз Бриттон наклонился поцеловать мягкую руку, белую и благоухающую, пока дьявольская улыбка светилась на лице жены Ренато, и она намекнула:

- Вашим вторым долгом будет забыть завтра этот вечер, и выехать немедленно из Сен-Пьера, как праведник из проклятого города: не поворачивая головы назад… Не спрашивая ничего!

- Отец Вивье, вы звали меня?

- Именно так, дочь моя.

- Я ждала с нетерпением. Ваше разрешение – единственное, чего мне не хватало, чтобы снова надеть одежды послушницы. Сестра Мария Консепсьон обещала поговорить с вами. Мне нужно ваше обещание, обещание вас обоих. Не запирайте передо мной единственную дверь, за которой я могла бы скрыться.

- Никто не скроется от себя, дочь моя. В твоем случае от собственных чувств. Но кроме того, существуют законы. Ты замужем, дала священную клятву, которую не можешь легко разорвать по своей воле.

- Моего мужа я совершенно не интересую.

- В любом случае, мы ничего не можем сделать без его согласия, и подозреваю, что он не даст согласия. Кое-кто пришел повидать тебя.

- Хуан! Пришел Хуан?

Моника живо поднялась, ее глаза засверкали. Неожиданный трепет пробежал с ног до головы, словно она очнулась ото сна, а губы отца Вивье улыбнулись с нежной грустью, отрицая:

- Нет, дочка, не он. Но твое выражение и взгляд достаточно красноречиво показали, какое место в твоем сердце занимает муж, которого ты пытаешься покинуть…

- Нет, нет, не он, не мог быть он! – пожаловалась Моника с бесконечной печалью. – Не знаю, что я подумала. Он на Люцифере, в таверне порта или на берегу пляжа, где была единственная интересующая его любовь. Он не вспоминает, не думает обо мне. Оставил меня в монастыре. Он не будет возражать, потому что я не важна ему.

- Они очень бояться, что он помешает, они жаждут увидеть тебя постриженной.

- Кто они?

- На данный момент, твоя мать. Она ждет в комнате свиданий, ее сопровождает сеньора Д`Отремон. Чтобы предпринимать дальнейшие шаги для аннулирования брака, они надеются убедить тебя подписать доверенность, которую ты не хотела подписывать. Они хотят сделать все быстро и тайно, до того, как изменится настроение твоего мужа, который оставил тебя здесь. Тем не менее, я хотел бы попросить тебя не поступать опрометчиво, не передавать в руки других такое личное и интимное дело… Более того, когда я увидел, как ты разволновалась от радости, вообразив, что он ждет тебя. Этот мужчина, которого Бог принес в твою жизнь странными путями, чрезвычайно интересует тебя.

- Нет, отец, вы совершенно ошибаетесь. На этот раз я согласна с сеньорой Д`Отремон, которая привезла мою мать. Я подпишу что угодно, чтобы вернуть Хуану свободу. Знаю, что ему все равно, что ничто не может помешать его приключенческой жизни, даже незначительная деталь иметь жену. Я для него меньше тени, меньше призрака, и хочу, чтобы призрак исчез. С вашего разрешения, отец, я пойду в комнату ожидания, я покончу с этим как можно скорее.

Легкой походкой Моника удалилась в комнату ожидания, а вскоре кто-то ее позвал:

- Эй, хозяйка!

Остолбеневшая от удивления, Моника остановилась недалеко от забора, отделяющего мир монастыря от суетного мира. Она едва верила глазам, видя маленькую смуглую фигурку, которая перескочила через забор с удивительной проворностью и приблизилась тихо и незаметно; его присутствие снова возродило в ее душе печаль.

- Колибри! Как ты сделал это? Как оказался здесь? Как вошел? Перепрыгнул с улицы?

- Да, хозяйка, я должен вас увидеть, поговорить. Я был у большой двери, но меня не пустили, не дали войти. Я прыгнул на повозку, что там стояла, зацепился за ветки дерева, а затем наклонился, скрываясь за листьями, потому что здесь были сеньориты в белом, которые ходили и ходили. Я ждал, пока не увидел вас, и спустился. Я сделал плохо, хозяйка? Я хотел вас повидать.

- Нет, Колибри, ты не сделал плохо.

Мягкая рука, с белизной хрупкого перламутра, опустилась на голову, поглаживая короткие кудряшки, затем, взяв Колибри за подбородок, заставила посмотреть в лицо, чтобы прочесть в глубине темных глаз ответ, и прошептала:

- С кем ты пришел, Колибри?

- Ни с кем, хозяйка. Говорю, Сегундо отвел меня на Люцифер, но там нет ни вас, ни хозяина. Он не хотел, чтобы я был на земле, но я спустился по якорю, проник в лихтер, на котором был груз, а когда лихтер перенес меня на пристань, я бросился бежать. Когда я бегу, хозяйка, никто не может меня поймать. Я быстро бежал, а когда меня никто не мог видеть с корабля, я свалился сюда.

- Нехорошо проникать в монастырь так. Это не мой дом, это место строгих правил. Ты сделал запретное, то, что запрещено даже законом. Хорошо, если тебя не видели…

- А я не могу остаться с вами?

- Нет. Ты должен вернуться к хозяину. Колибри, ты единственное, что осталось от моих счастливых дней, жизни, от которой мне нужно отказаться. Для этого я приложу все силы. Я как раз шла в комнату ожиданий, где находятся моя мать и другая персона, ожидая, что я подпишу документ, чтобы навсегда освободить Хуана.

- Капитана? Тогда вы не вернетесь на корабль? Вы бросаете меня?

- У тебя будут другие хозяйки, другие женщины в каюте Люцифера, и руки Хуана лягут на руки других женщин, когда они будут держать штурвал и ехать на прекрасные острова, где жизнь словно спит, где нет ненависти и слез: острова, где любовь как сон, где грех не кажется грехом. Иди, Колибри, иди. Возвращайся к хозяину.

Нервно вздрагивая от волнения, сражаясь с волной нараставших чувств в душе, и с такой же силой пытаясь их заглушить, Моника оторвала маленькие смуглые ручки Колибри от юбки, подталкивая его к высокой стене, откуда тот спустился. На секунду Колибри задержался, словно повинуясь; затем снова подбежал к ней, жалобно умоляя:

- Нет, нет, моя хозяйка. Я не хочу других на Люцифере. Я хочу только вас, и никого больше. Хозяин тоже не хочет.

- Как будто ты знаешь! Ты не можешь знать.

- Хозяин всегда думал о вас. С другой, бывшей хозяйкой, которая была ночью в тюрьме, капитан только ссорится.

- Возможно. Но в конце концов, они всегда заканчивают мирно. Они словно рождены друг для друга, словно выражают свой способ любить. Они любят обижая, презирая, ставя ловушки, каждый раз с болью мстят, причиняют ее друг другу, но охвачены страстью, наполняющей их жизнь!

Она беспокойно повернула голову, слушая мягкий шум шагов через широкие арки галереи, ограждавшей монастырский сад. Вдали, словно белые тени, шли две послушницы. Она вздохнула спокойнее, когда те ушли, но Колибри все стоял с ней.