Моника (ЛП) - Адамс Браво Каридад - Страница 65

- Они ждут, что вы подпишите эту бумагу против хозяина?

- Не против него, Колибри. Наоборот, я уверена, в глубине души он поблагодарит меня за то, что я разорвала путы, соединяющие нас, и я заверю его, что моя жизнь в этих стенах.

- Но хозяину не нравится, что вы здесь заперты.

- Он сказал, что ему не нравится? Не лги никогда, Колибри, не лги даже ради жалости. Теперь иди, как и вошел. Я хочу удостовериться, что никто не помешает тебе. Уходи, уже идут!

Она подтолкнула негритенка одновременно с голосом отца Вивье, показавшегося перед ней, и сделавшего знак подойти:

- Ты все еще здесь. Моника, дочка, дамы очень обеспокоены.

- Отец сказал, что ты уже вышла, чтобы прийти сюда. – проговорила Каталина де Мольнар. – Ты выглядишь плохо, моя Моника.

- Возможно, Моника не хотела нас видеть, – вмешалась София Д`Отремон. – Ты избегаешь нас, не так ли?

- Нет, сеньора, – возразила Моника, делая усилие, чтобы успокоиться. – Наоборот. Я пошла по другой стороне, чтобы прийти. Я подпишу бумагу, которую вы принесли. Я удовлетворю вас немедленно.

- Хочу отметить, что это против моей воли и совета, – сообщил отец Вивье. – Мой долг оказывать Монике необходимую поддержку, чтобы она ясно взглянула в глубину души.

- Что яснее увидеть, отец? Моя бедная дочь рядом с этим негодяем, злодеем.

- Ты не знаешь ничего, мама! – запротестовала Моника.

- Это наша семья, не нужно следовать судебному процессу, который его судил, дочка. Понимаю, ты защищала свое достоинство. Здесь ты можешь быть совершенно честна, и не создавать того, во что мы не сможем поверить.

- Не думаю, что мы должны терять время на споры, которые ведут в никуда, – прервала София. – Прости меня, Моника, что беру на себя смелость вмешиваться в личные дела. Я сделала это, чтобы поддержать и помочь твоей бедной матери, которая много страдала из-за вас обеих, хотя вы с сестрой, кажется, так этого и не поняли.

- Прошу вас, обсудим мои дела отдельно от сестры, донья София! – взвилась Моника с видимым гневом. – Если бы Ренато понимал, что следовало забыть о моих делах.

- В этом случае это не Ренато. Именно об этом мы хотели бы поговорить наедине, и поэтому ждем.

- Вы можете остаться наедине, – указал священник. – Достаточно мне лишь уйти, что я и сделаю.

- Нет, отец, подождите! – взмолилась Моника. – Думаю, нет в моем сердце, душе, чего бы вы не знали. Нет ничего такого, что нельзя было бы обсуждать в вашем присутствии; наоборот.

- Тогда, послушай сеньору Д`Отремон, дочь моя.

- Я хотела бы сказать вам, что в нашем последнем замысле не участвует Ренато. – объясняла София. – Более того, мы подозреваем, что ему не понравится это. Но не важно. Каталина и я постараемся уладить дела без него, по возможности предотвратив сплетни, учитывая, как он вмешивается в дела его не касающиеся.

- Хотите, чтобы я подписала для вас доверенность, которую бы подготовил Ренато?

- Гораздо меньше. Лишь прошение для Святого Отца. Прошение аннулирования брака по причинам, которые не оскорбляют никого, ни Хуана Дьявола: слабость здоровья, несовместимость характеров и религиозное призвание, которое мы связываем с главной причиной этого прошения. И вправду, это не бессмысленно. Вы девочкой осознали свое религиозное призвание, правда? И обстоятельства, которые подтолкнули к этому, думаю, не изменились.

София Д`Отремон пронзила Монику выразительным властным взглядом. Она словно хотела опорожнить одним выплеском душу, и в то же время, проникнуть до самой последней мысли Моники. Но та прикрыла веки, уводя в сторону взгляд от свирепых и бестактных глаз.

- Для людей нашего круга, – заявила София. – Нет ничего оскорбительней, чем попасть на язык всем. В дверях монастыря заканчиваются сплетни, гаснут скандалы.

- А это для вас самое главное, не так ли? – сделала легкое ироничное замечание Моника.

- Я лишь хочу лишить этого человека всех прав на нее, – вмешалась Каталина де Мольнар. – Меня пугает мысль, что он может снова забрать ее, утащить, кто знает в какие опасности, болезни. Мне очень больно видеть тебя в монастыре, но я предпочитаю… По крайней мере, я знаю, что здесь ты будешь жить в покое.

Моника раздумывала, подняла голову, чтобы посмотреть на высокую стену в том месте, куда влез Колибри. Она бы хотела не видеть, чувствовать, что чувствовала душа, отодвинуть струящийся дымок воспоминаний, которые принесло присутствие Колибри. Голос священника, мягкий и ободряющий, достиг ее:

- На самом деле ты не создаешь ничего, мы лишь начинаем. Святой Отец обычно долго возится с такими делами. Пройдут месяцы, прежде чем дело решится, даже если предположить, что оно получит благоприятное разрешение.

- Поэтому мы хотим все ускорить, Моника, – заявила София. – Сделать без шума, любой ценой избежать столкновения моего сына с Хуаном.

- Да, – подтвердила Моника. – Больно видеть ненависть между братьями.

- Не нужно затрагивать деталь, легенду, которая может быть небылицей! – гневно воскликнула София.

- А мне нужно было вспомнить. Я подпишу, донья София. Дайте эту бумагу. Подпишу ее немедленно!

Конец второй части.