Свободный Охотник - Щеголев Александр Геннадьевич - Страница 111

— О, Космос! Долго мне ещё возиться с этим маленьким любителем совершать подвиги?!

Он словно вибрирует, весь целиком. Какой огонь вскипятил его разум — ненависть, страх? Или что-то иное, тщательно скрываемое? Сила, стянутая чёрным защитным костюмом, рвётся на волю…

Свободный Охотник, беззвучно усмехнувшись, шагает к Веретену. Нет, не шагает. Злая сила, освободившись из плена высокородного воспитания, подло сбивает его с ног. Пузырь проворачивается, хрупкое человеческое тело соприкасается с поверхностью моста.

«Не трогай хозяина!» — взрывается декодер.

Ласковый прыгает на врага, но прыжки Бархатного столь же стремительны, и две летящие в цель тени сливаются, превратившись в один кричащий ком шерсти.

— Эй, ты жив? — издевательски зовёт голос Гладкого. Откуда-то сверху. Гип Узора приподымается на локтях и обнаруживает возле своего лица широко расставленные ноги.

Он рывком встаёт.

Тело, не привыкшее к таким падениям, мелко подрагивает. Впрочем, каких-либо повреждений нет — защитный костюм принял удар на себя. Лишь позор наполняет лихорадочным жаром голову, грудь, руки. Позор и ярость.

— Кулачные забавы — удел слуг, — надменно удивляется гип Узора. — Или ты окончательно забыл, что когда-то родился Истинным?

Человек в чёрном смотрит ему в глаза.

— Я помню все, мой юный враг. Хотя, ты вряд ли поймёшь, что я вкладываю в эти слова. А насчёт слуг… — он презрительно кивает вбок и замолкает, отвлекшись на мгновение.

Мимо прокатывается клубок сцепившихся звериных тел. Шерсть летит клочьями, окровавленные животы сотрясаются неистовым дыханием. Когтистые пальцы скребут по маскам, пытаясь сбросить преграду и окунуть соперника в пьяную атмосферу пузыря. Драка здесь идёт всерьёз! Неясно только, кто кого одолевает, ибо отличить Ласкового от Бархатного невозможно. Декодер ловит пригодное для перевода шипение: «…Ты не зрачок Жёлтого Глаза… ты соринка… капля грязи… слепое пятно…» — Разговор не окончен, герой, — продолжает вождь Гладкий. — Ты не дослушал меня, когда прятался в гипархате Энергии, но теперь ты не сможешь отключиться от канала связи.

Свободный Охотник бьёт без замаха. Он бьёт в ненавистное волосатое лицо, потому что оно — единственное незащищённое место врага. Но кулак не достигает цели. Враг ловит взметнувшуюся руку толстыми мускулистыми пальцами. Время замирает на выдохе. Вождь Гладкий мгновение-другое держит противника в нелепой позе, давая ему возможность прочувствовать своё положение, потом дёргает руку вниз.

И вновь гип Узора постыдно уложен на мост.

— Ты не знаешь, что такое настоящая сила тяжести, детёныш, — насмехается голос сверху. — Ты не знаешь, что такое настоящая тренировка в условиях настоящей планеты. Ты ни разу не пробовал настоящего воздуха. Ты вообще ничего не знаешь о том, с чем взялся воевать. Людишки вроде тебя просто не могут вообразить размеров и мощи естественного мира. Лично я, к примеру, с огромным трудом заставил себя покинуть Мерцающие Усы и нырнуть в эти жуткие норы, именуемые Галактикой. Но я упорядочу вас по своему. Я стихия, которая вернёт Галактике естественность…

Никогда раньше Свободный Охотник не испытывал такого унижения. Кто он — против этого волосатого зверя? Детёныш… Впрочем, он уже поднялся, уже готов достойно ответить:

— Я и так могу воспроизвести все те оправдания, за которыми ты пытаешься спрятаться. Пропусти к кораблю. Сразимся, как мужчины.

— Подожди, герой. Насчёт угадывания моих оправданий — это любопытно.

— Ты боишься освободить дорогу, трус?

— А ты боишься, что система жизнеобеспечения заменит весь здешний воздух, и дохлятина оживёт? — Негодяй размашисто указывает на лежащих повсюду звероидов. — Правильно боишься. Ударь по мне из анни, влепи от души, соверши последний в жизни подвиг.

Свободный Охотник смотрит на оружие в своей руке. Словно размышляет: пришло ли время? Погибать ужасно не хочется — в шаге от победы…

— Заменить воздух не так просто, — возражает он. — Но если ты ещё не наговорился — что ж…

Бессмыслица какая-то.

С какой целью вождь тварей раз за разом пытается объясниться, зачем ему нужно выглядеть лучше, чем он есть на самом деле? В истории его падения нет ни красоты, ни тайны! Сын гипа Пустоты мечтал создать новое Управление, чтобы возобновить строительство Метро. Какой Истинный не мечтал о том же! Сделать это другими способами, кроме военных, было невозможно, и тогда молодой наследник решил раскрутить войну по всей Галактике, выбрав себе в союзники тварей. Договорился со звериными королями, а затем осуществил коварный план — якобы Голый Народ взял в заложники экспедицию, работавшую на Мерцающих Усах. Всех, включая наследника… Мерзавец, очевидно, искренне полагал, что не совершает ничего плохого, что это меняет?!

— Не знаю, какими словами ты собирался лгать мне, Гладкий, но я уверен: ты умолчишь кое о чем. Например, о том, что людей на Мерцающих Усах не взяли в плен, а просто уничтожили.

— Ну почему же — лгать? — радуется собеседник. — Ты очень проницательный человек, сын гипа Узора.

— Именно лгать. Потому что начали вы с руководителя — известного тополога, прозванного людьми Большим Лбом. Ведь это ты убил бывшего Координатора, Гладкий! И не отказывайся, не трать свою искренность. Я видел запись. Подлый импульс выпустил кто-то, кого старец хорошо знал…

— Ты видел документ? — К вождю звероидов сразу возвращается серьёзность.

— Женщина, владевшая документом, умерла, но он сохранился в её семье. Когда-то, давным-давно, к ней в гости явился таинственный незнакомец, который забрал архив Большого Лба и взамен подарил эту запись. Ты ведь хорошо понимаешь, о чем я говорю, Гладкий. Несчастная состарившаяся ассистентка оставила очень характерное описание пришельца.

Вождь Гладкий хмуро молчит, не отвечая. Вспоминает прошлое? Готовит новую ложь?

А рядом, параллельно со словесным поединком хозяев, смертельно бьются слуги. Темп замедлился, рычание иссякло, и все-таки это настоящая драка — страшно смотреть. По аннигиляторам на спинах теперь можно разобрать, кто есть кто. Выяснение отношений между соплеменниками явно подходит к концу, крепкотелый надстаевый уже сорвал дыхательную маску с морды Ласкового, уже метит растопыренными пальцами в глаза предателя. Тот отчаянно защищается, пустив в дело свирепые клыки, но валериановая пыль быстро сомнёт рассудок воина. Немного времени остаётся Ласковому проявлять свою свирепость…