Лестница лет - Тайлер Энн - Страница 35

– Дерек Эймс, – сообщила Белль. – Один из наших лучших игроков.

Делия заметила:

– Я думала, памятник будет им мешать.

– О, Джордж тоже играет, – хихикнув, сказала Белль. – Нет, серьезно, есть такое правило: кто попадет по памятнику, тот бежит первым. Пока сюда не переехал Рик Ракли, это автоматически засчитывалось. Но ты же знаешь профессиональных спортсменов: они в любом спорте – первые. Когда Рик играл, он лупил по старине Джорджу со всей силы.

– Рик Ракли – профессиональный спортсмен?

– Был им, пока не повредил колено. Ты откуда, с Марса? Он, правда, играл в футбол, но уж поверь мне, синим повезло, что Рик играет за них. Кстати, те на кого мы смотрим, если ты не знала, «Синие» против «Серых». «Синие» в городе новички, «Серые» здесь были всегда. Упс! По-моему, проиграли.

Раздался звук еще одного удара со стороны юго-восточного угла. Делия взглянула вперед, но увидела только опалово-белую, словно фланелевую завесу. На поле (если можно так назвать треугольник, покрытый травой, позади второй базы) один игрок спросил другого:

– Куда он?

– Черт меня побери, если я знаю, – ответил тот. Потом с приглушенным рычанием поймал мяч, который вдруг возник прямо перед ним. – Поймал! – крикнул он первому.

– Ты его видишь?

– Я его поймал.

– Уже поймал?

– Точно.

– Бобби, лови! – закричал второй в сторону площадки.

– Что?

– Он поймал его, – ответил кто-то. – Отбивающий в ауте.

– Он где?

– Он в ауте!

– Где отбивающий?

– Кто, отбивающий?

Ванесса дала сыну еще одно печенье в виде зверюшки.

– Здесь на День города почти всегда туман, – пояснила она Делии. – Я не верю, что кому-то когда-нибудь удалось нормально посмотреть игру. Ну что, Делия, как вам работается у Зека Помфрета?

– Ну... хорошо, – ответила Делия. Должно быть, в порядке вещей, что всем известно, где она работает.

– Знаете, он – действительно хороший юрист. Если вы решите продолжить свой бракоразводный процесс, лучше не придумаешь, чем нанять Зека.

Делия моргнула.

– Да, он отлично провел дело с моим бывшим приятелем, – наклонилась к ней Белль. – И вытащил из тюрьмы брата Ванессы, Джипа, когда Джип однажды влип в дурную историю.

– Я пока не очень думала о, хм, разводе, – сказала Делия.

– Ну конечно! И не торопись! И к тому же ситуация с моим бывшим сильно отличается от твоей.

Как, интересно, они представляли себе ее «ситуацию»? Делия решила не спрашивать.

Белль порылась в большой сумке и вытащила из нее бледно-зеленую бутылку и стопку бумажных стаканчиков.

– Вина? – предложила она. – Я его перелила в бутылку из-под лимонада. Не говорите Полли Помфрет. Так вот, ситуация с Нортоном была совершенно ужасной из-за одной вещи. Дело в том, что до этого он был женат всего год. По сути дела, мы познакомились в первую годовщину его свадьбы. Мы встретились во время уик-энда для игроков в азартные игры. Он проходит в Атлантик-Сити, и они с женой приехали туда праздновать. Мы с ним, как бы это сказать... это было как притяжение, понимаешь? – Она протянула Делии стаканчик с вином. – Помогло только то, что его жена оказалась из тех азартных людей, которых от игровых автоматов не оторвешь. И вот, просто, как раз, два, три, мы переезжаем в Бэй-Бороу, снимаем вместе небольшую квартирку, а Зек Помфрет занимается его разводом.

У вина был металлический привкус, как у грейпфрутового сока из жестяной банки. Делия, держа стакан обеими руками, сказала:

– Я пока не планирую ничего конкретного.

– Разумеется, нет.

– Я сейчас, правда, растерянна, что ли... Понимаете?

– Разумеется, растерянна! – сказали обе женщины хором.

Ажиотаж на площади, должно быть, прекратился. Игроки, за которыми они наблюдали, исчезли и появились другие, новый игрок на второй базе набирал очки, а потом отдыхал на скамейке.

Делии снилось, что Сэм в фургоне заехал на лужайку перед домом, а дети играют в прятки прямо на его пути. Они, правда, были маленькими, не такими, как сейчас. Мать пыталась позвать их и предупредить, но ее голоса не было слышно, и Сэм на них наехал. Потом Рамсэй поднялся, держась за запястье, а Сэм вылез из фургона и упал, попытался снова подняться, это повторялось снова и снова, и в груди у Делии появилсь огромная, рваная рана.

Когда Делия проснулась, щеки ее были мокрыми от слез. Она давно утратила привычку плакать по ночам, но теперь слезы переполняли ее, и Делия принялась горестно всхлипывать. Ей все еще представлялся Рамсэй в маленьких коричневых сандалиях, про которые она почти забыла. Она видела, как ее дети лежат на земле, маленькие, не мускулистые и угловатые, и у мальчиков нет усов, а Сьюзи еще не купила дневник с «противовзломным» замочком. По этим детям она тосковала.

Однажды вечером в сентябре, вернувшись с работы, Делия увидела в коридоре на полу несколько конвертов со своим именем. Она знала, что это, должно быть, открытки ко дню рождения – завтра ей исполнится сорок один год. По тому, как написан адрес, было понятно, что они от родственников («Дом с низким крыльцом рядом с...). На первой открытке, изображавшей тележку, полную маргариток, было написано: «ПОЖЕЛАНИЕ КО ДНЮ РОЖДЕНИЯ», а внутри:

« Дружбы и здоровья

Смеха и веселья

Сегодня и всегда.

И так круглый год » .

Под этим стояла простая подпись: «Рамсэй», причем хвостик над «й» был написан в виде сердечка.

Остальную почту она принесла наверх. Не было желания читать ее на людях.

Следующая открытка была подписана Сьюзи («Сердечные поздравления, счастья и любви»). От Кэролла не было ничего, хотя она дважды просмотрела конверты. Понятно, как так вышло. Послать открытки было идеей Элизы. Она собрала и усадила всю семью писать их. Она, должно быть, сказала: «Все, о чем я прошу...» Или: «Каждый заслуживает в день рождения...» Но Кэролл, упрямец, отказался. А Сэм? Его конверт Делия распечатала следующим. Цветная фотография, розы в синей с белым фарфоровой вазе. «Море радости, океан веселья...» Подпись: «Сэм».

Было еще письмо от Линды из Мичигана. «Я хочу, чтоб ты знала, что я искренне поздравляю тебя с днем рождения, – писала она, – я не держу на тебя зла за то, что ты так исчезла, хоть это и означало, что нам пришлось сократить отдых, во время которого у близняшек появляется единственный шанс получить какое-то представление о своих корнях, но так или иначе, желаю тебе хорошего дня». Под ее подписью стояли росписи Мари-Клер и Терезы – ровный ряд заглавных букв и нацарапанные левой рукой каракули.

« Дорогая Делия, – писала Элиза на еше одной открытке с поздравлениями. – У нас все в порядке, но мы надеемся, что ты скоро будешь дома. Я пока веду бумажные дела в офисе, а все трое детей снова пошли учиться.

Несколько раз звонила Бушей Фишер и некоторые со седи. Но я всем говорю , что ты пока гостишь у родствен ников.

Надеюсь , ты хорошо проведешь свой день рождения. Я помню ночь , когда ты родилась , как будто это было на прошлой неделе. Папа разрешил нам с Линдой и дедушкой подождать в прихожей , а потом вышел и сказал: „Позд равляю , дети , теперь вы можете составить певческое трио и отправиться петь к Артуру Годфри , – так мы узнали , что ты – девочка. Я по тебе скучаю.