Объятия незнакомца - Такер Шелли - Страница 100

На какое-то мгновенье внимание Джекоба отвлеклось: он услышал звук подъехавшего второго экипажа и испуганный вскрик Сьюзен. Если Сьюзен здесь, то должна быть и Тори. «Проклятье», – ругнулся он про себя, зная, как это ее потрясет. Меньше всего ему хотелось, чтобы она оказалась свидетельницей еще одной перестрелки! Один лишь шок от этого зрелища мог вызвать у нее потерю ребенка, даже если его не ранят.

Многолетний опыт владения собой пришел ему на помощь, и Джейк решительно заставил свое внимание переключиться снова на поединок. Нечеловеческим усилием он сосредоточился только на голосе врача, отсчитывающего шаги: «Четыре, пять, шесть...»

На счете «пятнадцать» Джейк вихрем обернулся, его кольт уже нацелился на Ревено, а палец спускал курок. В мгновенье ока он увидел, как резко дернулся Ревено, и услышал его вскрик, когда пуля разорвала ему правое плечо. Предплечье его неловко дернулось, и выстрел пошел в сторону. С изумлением, недоверием и восхищением смотрел Джейк, как Ревено, не обращая внимания на боль, сделал усилие, чтобы поднять пистолет для второго выстрела. Но, прежде чем Ревено смог снова прицелиться, Джейк выстрелил второй раз, выбив пистолет у Ревено из руки. Оружие француза вылетело из пальцев, он взвыл от боли и, схватившись другой рукой за запястье, упал на колени в траву.

Джейку не надо было ничего выяснять, он и так прекрасно знал, какое увечье нанес. Ему не нужен был приговор врача, и без того было ясно, что больше никогда не сможет Ревено воспользоваться своей правой рукой... ни для чего. Разве что научится стрелять левой, хотя сомнительно, что когда-нибудь сумеет приобрести сноровку, достаточную, чтобы стреляться с кем-либо, его дуэльные дни кончились. Никогда больше этот нахальный креол не будет угрозой кому бы то ни было под раскидистыми ветвями печально знаменитых дубов, бывших свидетелями стольких кровопролитий.

После того как долг перед другом был исполнен, первой заботой Джекоба стала Тори. Когда он повернулся в сторону экипажа, его жена уже спрыгивала с подножки. Даже на таком расстоянии Джейк видел, как она потрясена, какая она бледная и дрожащая. Он двинулся к ней, увидел, как она споткнулась, но сумела удержаться на ногах. Затем она с развевающимися юбками помчалась к нему. Он встретил ее на полдороге, схватил в объятия, крепко прижал ее трепещущее тело к своему, под защиту своих больших рук. На какое-то мгновенье она положила голову ему на грудь, услышала бешеный стук его сердца и подняла к нему лицо. Их губы встретились в страстном трепетном поцелуе, в котором слились страх, облегчение и безграничная любовь.

Наконец, потрясенная и задыхающаяся, она слегка отстранилась от него, чтобы заглянуть в любимое лицо. Светлые слезы блестели у нее на глазах, лицо пылало от пережитого страха. Волнение перехватило ей горло, и он смогла лишь прошептать:

– Джекоб, клянусь, если такое будет часто повторяться, я буду больше времени проводить за молитвой, чем если бы осталась в монастыре! Я думала, у меня сердце разорвется от ужаса!

Ее слова поразили его. Где были суровые упреки, гнев, ругань, которых он ждал? Он всматривался в ее лицо и видел слезы, но это были слезы радости, слезы облегчения. Могло ли случиться, что она смирилась с опасностями его судьбы? Неужели она начала хоть немного понимать и принимать эту сторону его жизни и характера? Неужели любовь ее оказалась так велика, что смогла устоять даже перед этим ужасом, неужели она сумеет любить его, несмотря на его недостатки и ошибки, несмотря на то, что презирает всяческое насилие? Неужели Бог так добр к нему, что послал ему подругу жизни с такой всепрощающей душой?

Сердце подскочило у него в груди. Нет на свете другого такого счастливого и везучего человека, как он! Вера Тори в ее молитвы и в Бога внесли смирение в его душу. Слезы жгли глаза, и он крепче прижал ее к себе. Небольшая, почти незаметная выпуклость ее живота, прижимавшегося к его телу, напомнила ему о ребенке, которого она носила, их ребенке, чья жизнь, возможно, поставлена под угрозу пережитым ею страхом.

– С тобой все в порядке? – мягко спросил он, вглядываясь в нее.

Она вымученно улыбнулась ему, и губы ее задрожали от этого усилия.

– Если перестану наконец дрожать, то будет совсем хорошо. Но, как бы там ни было, прошу тебя, не попадай больше в такие ужасные ситуации. – Как ребенок? – ласково осведомился он, и рука его, скользнув между ними, легко легла ей на живот.