Открытка - Флеминг Лия - Страница 73

73

– Вот, спасли, что сумели, из-под завалов! – проговорил граф, оглядывая свои пожитки. – В годы оккупации в замке квартировали немецкие офицеры. Он был уничтожен во время боев за освобождение. В этом домике моя мать прожила все годы оккупации вплоть до самой смерти. За одну ночь мы лишились всего.

Бедная графиня, подумала Калли. Каково было этой гордой, надменной аристократке смириться с оккупацией? Или ютиться в такой лачуге, как эта?

– А что случилось с Феррандом? – Она должна знать всю правду о его гибели.

Кароль вложил ей в руку стакан с бренди и кивком головы указал на деревянный стул.

– В самом начале оккупации немцы всячески пытались убедить нас, что, дескать, ничего в нашей жизни не изменится, все останется по-прежнему. Но такой благостный настрой продлился недолго. В первые месяцы Ферранд вернулся к своей преподавательской работе в университете, пытался изо всех сил не допустить вытеснения родного языка из стен университета, всячески противился изменениям, вносимым в программы. Но в конце концов весь процесс обучения был переведен только на немецкий язык. Все преподаватели оказались под неусыпным оком гестапо. Ферранд примкнул к движению Сопротивления, занимался распространением листовок и других пропагандистских материалов. Они начали издавать газету, в которой высмеивали оккупантов. Как водится, нашлись и предатели. Всех членов группы схватили и казнили. Я был бессилен помочь брату. Мне даже не позволили навестить его в тюрьме Сен-Жиль. А я пытался много раз добиться свидания с ним!

По щекам графа покатились слезы.

Калли невольно задохнулась от волнения. Оказывается, они вместе с Феррандом сидели в одной тюрьме. Быть может, даже в соседних камерах, и их отделяли друг от друга только каменные стены и ступени лестниц. Ах, если бы знать… Впрочем, после всего того, что ей довелось увидеть в Равенсбрюке, она уже ничему не удивлялась. Душа была выжжена дотла, и в ней не осталось даже крохотного лучика надежды.

– Известие о его гибели убило мою мать, – продолжил граф. – Мы потеряли Жана-Люка под Дюнкерком. Он пытался переправиться вместе с остальными отступавшими частями в Британию, но утонул… И вот ничего и никого не осталось от нашей семьи. Ни будущего, ни наследников… Я ведь священник… Во всяком случае, был им. Не уверен, что призвание к этой деятельности у меня сохранилось и по сию пору. У нас есть пословица, что война приносит не только разруху. Люди во время войны много ошибаются, и в результате истина исчезает.

Калли осторожно взяла его за руку.

– Знаете, в Германии именно священник спас мне жизнь, а монахини выходили меня. Гибель Ферранда – это мое большое личное горе. Ведь я любила его всю свою жизнь. Но мы так мало времени провели вместе. Из него получился бы замечательный отец.

– Увы-увы! Он не оставил после себя сыновей.

Калли невольно улыбнулась сквозь слезы.

– А вот тут вы ошибаетесь! У меня есть сын. Его зовут Дезмонд Луи. Он живет в Шотландии. Его отец – Ферранд.

Кароль даже закрыл лицо руками, потрясенный новостью.

– Брат ничего не знал о сыне!

– Я собиралась рассказать ему обо всем, когда он приедет навестить нас. Но жизнь распорядилась иначе. Началась война, и больше мы с Феррандом не встретились. Я сейчас возвращаюсь домой, к сыну. А сюда заехала потому, что все еще надеялась на чудо…

– Но ведь чудо и случилось! Подумайте сами, Каролина! Вдруг забрезжил лучик надежды в этой кромешной тьме полнейшей безысходности и горя. Я ведь вполне искренне полагал, что все кончено. И вдруг такой неожиданный поворот! – Граф залпом осушил свой стакан, пытаясь обрести душевное равновесие. – Вот если бы мой брат знал о том, что у него есть сын! Вполне возможно, он не стал бы подвергать свою жизнь ненужному риску! – Он откупорил еще одну бутылку. Калли видела, как дрожат у него руки. А уж когда она стала описывать ему темные кудри и синие глаза своего сынишки, граф разволновался вконец.

– Я сама не видела Дезмонда целых три года. Сейчас ему около семи. Я думала, что выполняю свой долг перед страной, но в самом начале и представить себе не могла, какую цену придется заплатить за все. И то, что моя командировка затянется на долгих три года, тоже не предполагала. Зато мне, одной из немногих, посчастливилось выжить в этом аду. Давайте же будем верить в то, что у моего сына будет более счастливое будущее. Впрочем, как и у всех остальных детей войны.

Кароль молча кивнул в знак согласия и протянул ей очередную порцию спиртного. Она осушила стакан залпом, а потом они сидели молча, думая каждый о своем.

Но вот граф поднялся со своего места и подошел к огромному комоду, стоявшему у стен, выдвинул один из ящиков и извлек оттуда коробку.

– Возьмите для вашего сына, на память от его отца. Это все, что я могу дать ему сегодня. У меня даже нет наших фотографий.

– У меня есть несколько любительских снимков Ферранда, сделанных в Каире.

Калли немного повозилась с застежкой коробочки, пока открыла. Внутри лежала медаль, Croix de Guerre, «Крест за мужество», рядом – красно-зеленая орденская лента.

– Этот крест вручается за личное мужество… Самая высокая награда в нашей стране. Вы должны рассказать своему сыну о том, как сражался его отец.

– Спасибо! Обязательно расскажу! Обещаю! Он будет дорожить этой памятью о своем отце всю свою жизнь. Но что собираетесь делать вы?

– У меня есть церковь, есть дом… Землю возделают фермеры. А замок… Бог с ним! Он мне не нужен! Ведь именно люди придают смысл всем вещам… Кому нужен пустой дом, в котором никто не живет? – Граф тяжело вздохнул. – Пойдемте, я покажу вам, где упокоились мои близкие.

Граф подвел Калли к маленькой часовне рядом с фамильным кладбищем и оставил одну бродить среди многочисленных могил Ван Гротенов. Она увидела надгробие с портретом графини в каменной рамке. Рядом могила Жана-Люка, и тоже портрет в военной форме.

– Ферранда здесь нет! – опередил Кароль ее вопрос. – Маман просила выдать нам его тело, но немцы отказались.

Калли тщетно пыталась найти слова утешения и не могла. Сотни тысяч душ, чей прах вообще развеян по ветру, подумала она, вспомнив вечно дымящиеся трубы газовых камер и тяжелый запах сгоревшей человеческой плоти, который постоянно витал над всем лагерем. Вокруг столько горя и разрушений. Страшные картины былого заставили ее содрогнуться, Кароль тут же подбежал, испугавшись, что она может упасть, и схватил за руку.

– Возвращайтесь поскорее домой, к родным! Берегите своих близких! Но обязательно расскажите им все, что довелось вам пережить и увидеть своими глазами. Это – единственная гарантия того, что такое не должно больше повториться. Никогда! Мне тоже будет легче жить сейчас, зная, что где-то в этом мире сохранилась частица плоти моего брата. Впрочем, я до последнего верил, что не могли они уничтожить все! Спасибо, что приехали! Я очень рад познакомиться с вами. И, пожалуйста, не теряйтесь из виду. Буду рад познакомиться с племянником лично.

– И я хочу познакомить его с вами! – Калли крепко пожала протянутую руку. – Завтра я улетаю в Лондон. Непросто возвращаться домой после такого долгого отсутствия. Пожалуйста, молитесь за нас!

Часть II

Дезмонд

1945–1947 годы

Лети, моя лодка,

Ладьей легкокрылой

По морю, к острову Скай.

Кричат моряки:

«Мы везем к вам парнишку,

Рожденного быть королем».

Сэр Гарольд Боултон, 1864 Лирическое стихотворение «Лодка к острову Скай»

31

Дезмонд в немом изумлении уставился на огромную махину из серого металла под названием «Замок Стерлинг». И как такой большой и тяжелый корабль может держаться на воде? Почему он не тонет? Как они поплывут на нем? Корабль навис над ними, словно высоченная серая скала, упирающаяся своими мачтами в самое небо. Дезмонд еще крепче вцепился в руку Джесси, когда они стали взбираться по трапу на палубу.