Открытка - Флеминг Лия - Страница 75

Странные эти взрослые! Не понимают, как это трудно – лгать и изворачиваться.

Чем дальше удалялись они от берегов Британии, тем реже напоминал о себе зимний холод. Днями светило солнышко, вместо хмурых серых облаков над ними постоянно сияли иссиня-голубые небеса.

Они все больше времени проводили в обществе дяди Джима. Тот охотно рассказывал им о своем прекрасном городе, о родных, о том, как все они занимаются строительством домов. Вот и он достаточно постранствовал по свету и тоже решил бросить якорь на берегу, повидаться с близкими, обзавестись своей семьей и начать новую жизнь в родных местах.

– Если мне повезет и я найду вторую такую, как твоя тетя Джесси! – шутил он. – Может, у нее где есть сестра-близнец? Ты не в курсе?

– По-моему, у нас нет такой второй сестры, – на полном серьезе отвечал ему Дезмонд. – Ведь правда же, тетя Джесси?

Джесси краснела и смущалась.

– Не обращай внимания, Луи! Дядя Джим просто иронизирует. А потому не поддавайся на его шуточки. Уверена, стоит вам сойти на берег, и десятки австралийских красоток, мечтающих о замужестве, тут же набросятся на вас. Вот увидите!

И все же Дезмонд категорически отказывался понимать этих взрослых. Говорят одно, а делают совсем другое. Вот и тетя Джесси! Нарядилась в новое платье, собрала свои кудри на затылке в один пук и повязала их бантом и ускакала на танцы в кают-компанию. Интересно, размышлял мальчик, понравилось ли бы такое поведение жены сержанту Бобу. Дезмонд представлял его себе его очень смутно, даже лица припомнить не мог. Но дядя Джим определенно нравился ему больше: красивый, мужественный, никогда не дергает его за кудряшки и не обзывает девчонкой. Он охотно знакомит его с кораблем, все рассказывает, показывает, а еще он много чего интересного поведал ему о кенгуру и мишках коала. Картинки всех этих животных есть в его книжках.

– Не забывай защищать руки и плечи, – предупреждал он Дезмонда. – Обязательно надо наносить на лицо солнцезащитный крем. Иначе кожа начнет лупиться, как кора на дереве. У нас такое солнце, что если долго пробудешь под открытым небом, то можно даже заболеть. Летом у нас обязательно, что ни год, случаются лесные пожары. – Чувствовалось, что дядя Джим вполне серьезно беспокоится о том, что они могут попасть в одно из таких малоприспособленных для жизни мест. – В Австралии – не одни только апельсины да солнце! – не переставал повторять он. – Жизнь в глубинке у нас очень тяжелая! Воды не хватает, плохие дороги. В некоторых местах даже школ нет. – Последнее сообщение явно пришлось Дезмонду по душе. – Все же скажи мне конкретно, Джесс, куда вы направляетесь?

Но Джесси тоже не знала конечного пункта их назначения.

– Куда-то в Южную Австралию, – отвечала она неопределенно. – У родителей Боба там своя ферма. Хотелось бы, чтобы такая, как у нас, в Шотландии! – Джесси вздыхала с грустью. – Но вряд ли! Там ведь все другое! Сказать по правде, мы с Бобом мало говорили о нашей будущей жизни в Австралии.

– Не забывай, Джесси! Австралия – огромная страна. Не то что твоя крохотная Шотландия. Я искренне желаю тебе счастья на новом месте, там, куда ты едешь. Просто желаю от всей души…

Джесси улыбнулась и погладила его руку.

– Спасибо! Но вы напрасно волнуетесь за нас, Джим. У нас все будет прекрасно, я уверена в этом! Правда, Луи?

В последний вечер Дезмонд наблюдал за тем, как эти двое танцуют вальс. И он сразу же почувствовал, что дядя Джим и тетя Джесси не просто танцуют, а танцуют, как двое возлюбленных, и им хочется провести какое-то время наедине друг с другом. Дезмонд благоразумно ретировался, чтобы дать им возможность попрощаться без свидетелей. Вдруг они, чего доброго, начнут целоваться? Зачем он станет смотреть на всю эту ерунду? И потом лишний груз знаний… К чему он ему? Только станет переживать, что подумает дядя Боб, когда вдруг случайно узнает, что его жена целовалась с другим военным.

Мальчик побрел к себе в каюту. Элси Джексон укачивала малышку, но Далси категорически отказывалась засыпать.

– Маленькая негодница! – пожаловалась ему Элси.

– А вы спойте ей колыбельную, – посоветовал Дезмонд. – Джесси всегда пела мне колыбельные.

– Так напойте нам, маэстро! – улыбнулась ему Элси. – Ваш выход! – Она замолчала в ожидании песенки.

– Лети, моя лодка, ладьей легкокрылой по морю к острову Скай, – начал он и внезапно замолчал, пораженный вдруг тем, что вспомнил. Нет, эту песенку ему напевала совсем не Джесси, а какая-то другая женщина… много-много лет тому назад и… далеко отсюда. Вот только лица этой женщины он совершенно не помнил!

– Какая чудная колыбельная! – совершенно искренне восхитилась миссис Джексон. – Продолжай, Луи! Прошу тебя! Взгляни! И Далси нравится!

Но Дезмонд не мог себя заставить петь дальше. Ему внезапно стало очень грустно и одиноко.

– Остальное я забыл, – коротко ответил он и полез на свою полку. Он лежал в постели, переполняемый какими-то странными, совершенно новыми для него эмоциями. Сон не шел. Он слышал, как вернулась Джесси, осторожно прокралась в каюту и стала раздеваться, не включая свет, потому что было уже очень поздно. Ему даже показалось, что она тихонько плачет в подушку. Впрочем, вполне возможно, все это ему только приснилось.

Следующее утро разбудило их радостными возгласами и всеобщей суетой. «Земля! Земля!» – возбужденно галдели все вокруг. Наконец корабль плавно вошел в Сиднейскую бухту и взял курс на Саунд. Впереди показался огромный мост. Прошел слух (так, во всяком случае, говорили члены команды), что поскольку это первое судно, которое пришвартуется у берегов Австралии с английскими невестами и молодыми женами на борту, то наверняка будут кинооператоры, которые станут снимать их для своих хроник, и море газетчиков, жаждущих взять интервью у новоприбывших.

– Надо надеть все самое лучшее! – тут же разволновалась Элси. – Самые нарядные платья! Вдруг наши родные и близкие увидят в кино, как мы спускаемся по трапу корабля, все такие модные, красивые… И постараться обязательно попасть в кадр! Представляешь нас в роли кинозвезд? Очередной выпуск кинохроники, и тут – бац! – мы собственной персоной! Прибыли в Австралию цементировать связи и крепить узы между отдельными частями нашей империи. Здорово, да?

Начались торжественные сборы: шелковые чулки, шляпки, помада, пудра… Далси вынесли наверх в нарядном платьице из хлопка с кружевной отделкой и вышитом чепчике, Дезмонда заставили надеть килт и повязали галстук.

– Мы станем размахивать флагом Шотландии! – сказала Джесси. Сама она нарядилась в светло-серый костюм с отворотами в клетку в тон ее родовому тартану.

За дверью каюты их поджидал Джим, пришел попрощаться. Он отвел Дезмонда в сторону.

– Береги свою тетю, ладно? Обещай мне! Она – замечательная женщина! И я всем сердцем желаю ей счастья. Но на всякий случай, если что у вас пойдет не так, вот тебе мой адрес в Аделаиде. Знай, в моем доме вам всегда будут рады! – Джим крепко пожал ему руку, словно прощался со взрослым мужчиной. – Очень рад был с тобой познакомиться, парень! Удачи тебе во всем!

Он разжал руку и поспешил прочь, а на своей ладони Дезмонд увидел листок бумаги с адресом и банкноту в один фунт стерлингов. Такое богатство, даже растерялся в первый момент мальчуган. Он неловко сунул деньги и бумажку с адресом себе в карман и побежал на палубу. Сотни людей приветствовали радостными криками приближающийся к берегу корабль. Добро пожаловать в новый красочный мир, в «прекрасную страну Австралия», как поется в их национальном гимне.

Джесси совсем не хотела попасть в кадры кинохроник или на первые полосы газет. А потому они с Дезмондом переждали в каюте, когда схлынет первый ажиотаж, а потом прошли все необходимые таможенные формальности, связанные с прибытием в другую страну. Дезмонд обратил внимание на то, что его имя вписано в паспорт няни. Никаких других бумаг на него у нее не было.

Они спустились на пристань и стали проталкиваться через толпы целующихся людей. Мужья обнимали жен, целовали деток, всюду щелкали затворы фотоаппаратов.