Дорога на яйлу (СИ) - Журавлев Владимир Борисович - Страница 48

Хист недоуменно пожал плечами. Стандартное вооружение конного гвардейца – сабля, пика и малый пружинный стреломет. Последнее, кстати, не столько для боя, сколько для пьяных дуэлей. Самое то покуражиться и проявить молодецкую храбрость – при полном отсутствии опасности. Стрелялись-то на тридцати шагах, а стреломет уже с десяти давал гарантированный разброс в полкорпуса, а на двадцати терял эффективную убойную силу. Ну, это понятно: оружие для дуэлей и делалось, вовсе не для истребления эпсарского состава.

Вот только это и было понятно. Сабля и пика являлись, конечно, неплохим оружием – но только в сочетании с конем. А конногвардейцы брели на холм пешком… хе, зато выдерживали интервалы конного строя! Что значит парадная выучка!

– Коней жалеют, – тихо сказала стоящая рядом лучница. – У гвардейцев прекрасные кони. Очень дорогие. Они выездке обучены. Танцуют…

Глаза Здравы ир-Дарц мечтательно затуманились от приятных воспоминаний. Затем прояснились и построжели. Йоха прикинула расстояние, отстраненно и холодно, как все снайпера, прицелилась и пустила стрелу по дуге. В далекой шеренге упал и истошно завопил боец в разукрашенной форме эпсара.

– Кони у них прекрасные, – сообщила невозмутимо лучница. – А вот эпсары – пьянь наглая, приставучая! Перебить бы всех!

И еще одна стрела унеслась к далекой цели. И опять безошибочно. Шеренги дрогнули и прибавили ходу.

– Без коней – в этом может быть смысл! – признал гном, нервно стиснувший копье. – Ваши саперы нарыли канав на загляденье – мелких, зато как быстро! Конь если и пройдет, то медленно – и не везде! Но почему они без стрелков?

– Армия! – философски вздохнул эпсар Джайгет. – Это значит – путаница и неразбериха. Зато без приказа рукой не шевельнут. Вот кто бы объяснил, почему в структуре, где все регламентировано, вечный бардак? Конногвардейцам арбалеты по штату не положены, только и всего! Вот они и топают в атаку без прикрытия! Коней берегут, а людей, как всегда, не жалко… Ну а мы им сейчас вломим! А потом еще вломим! Тогда они начнут думать. Потом отправят гонца за помощью. А мы им в это время еще вломим!

Дребен Хист испытал робкую надежду. А вдруг и вправду получится вломить? Джайгет говорил очень уверенным тоном!

– А потом? – подбодрил он своего полководца.

– А потом к ним подойдет помощь, – вздохнул пограничник. – Со щитами, с арбалетами. Может, даже со спецсредствами.

– А мы?

– А что мы? Нас к тому времени уже не будет. При таком перевесе сил конногвардейцы нас за три атаки на ноль помножат, и даже без арбалетов. Хотя, может, я и ошибаюсь…

Хист с возродившейся надеждой глянул на него.

– Может, мы не три атаки выдержим, а четыре.

Ласточка неуловимо улыбнулась. И выпустила еще стрелу. Йоха была вполне довольна ситуацией. Стой да безнаказанно расстреливай лично ненавистных тебе эпсаров, не дававших проходу в столице – что может быть в жизни лучше для скромной девицы?

А потом, тяжело отдуваясь, набежали конногвардейцы – и началась тяжелая военная работа. Рубить, колоть, отбрасывать, носиться с резервом от стены к стене, запугивая врага видимостью численного превосходства – и рубить, рубить! И постоянно чувствовать рядом надежное спокойное внимание Здравы ир-Дарц. Ласточка безошибочно выбивала самых опасных бойцов, самых смелых. С особой любовью – эпсаров…

Так что они отбили атаку. Хист покрутил головой, нашел саперов и отправил парочку вояк собирать стрелы – боезапас растратили еще на подходе к яйле. Хоть какой-то с балласта прок. Остальные, не дожидаясь указаний, кинулись с бешеной энергией копать и досыпать вал. Во как их на жизнь потянуло!

Потом была еще одна атака, ничем не отличимая от первой. Разве что нападали с другой стороны? Джайгет тоже отметил эту особенность.

– Вот если б у нас четыре стены было, я б смело мог предположить количество атак до того, как гвардейцы побегут за помощью! – задумчиво отметил он. – Но мы стоим кругом. Так что даже и не знаю, куда вильнет военный гений конногвардейцев…

Что ж, видимо, неизвестный командир конногвардейцев сумел-таки проявить аналитическую мощь ума и представил круг в виде квадрата – потому что атак состоялось четыре. А потом день закончился, и наступила темнота, быстро, как это всегда происходит в горах.

Бойцы сидели без сил прямо там, где их застала ночь. Насмешница-судьба дала им возможность пожить до рассвета. Конногвардейцы – не спецназ, они по темноте не воюют. Кстати, спецназ… Хист собрался с силами и приподнялся с земли – только для того, чтоб услышать, как Джайгет отправляет уцелевших «Ночных котов» за кем-нибудь поразговорчивее из состава гвардейцев, желательно эпсара. Профессионала не стоило учить ремеслу, и Хист в очередной раз устыдился.

– Эпсара не обещаем: Здрава всех распугала, кого не выбила! – недовольно проворчал старшина разведчиков. – Говорили же дуракам, что хуже нет обидеть девственницу с луком! Ладно бы своего добились, а то по пьяни и не смогли ни по одному, ни вместе…

И ловкие тени растворились в сумерках за валом.

Крепкая ладонь прихватила Хиста за портупею и усадила обратно.

– Какой неугомонный у нас император! – мягко сказала лучница. – Сиди. Отдыхай. Гвардия ночью не воюет. Гвардия ночью в кости играет на пайковый алкоголь. Уж я-то знаю.

– Ты замечательная йоха, Здрава ир-Дарц, – пробормотал Хист. – И почему мы не познакомились с тобой раньше?

– Потому что некрасивая, – хмыкнула Ласточка.

И Хист мысленно согласился с ней. Да. Именно поэтому.

Пришел Джайгет и тяжело опустился рядом. Притопал гном и еще кто-то из руководства блицштурма. Хист до сих пор путался в их именах. Да и смысл запоминать? Все равно они все злобные оппозиционеры и тайные наймиты главного визиря. Курган бы сложить из их голов. Кстати об именах…

– Почтенный, ты бы представился, что ли! – пробормотал Хист. – Четыре атаки вместе отбили, ты половину своих ребят потерял, а мы так и не знаем, как к тебе обращаться. Не орать же «эй ты, гном!» через все укрепление?

– Да ори! – хмыкнул гном. – С именами у нас сложно. И захочешь, да не проорешь, больно неблагозвучные! Мы ж не эльфы! А по жизни больше кличками пользуемся – потому что все характерны и неповторимы, не то что эльфы те же самые! Вот меня Кирпичом зовут, потому что…

– Морда кирпича просит, – негромко пробормотал Джайгет.

– Потому что лицо формы прямоугольной и чуточку плоское! – рявкнул гном. – И еще красное оно от ветров да солнца, как кирпич, ибо на открытых местах тружусь! А тебе, степняк окультуренный, лучше б меня Мастером окликать, да поуважительней, вот как ребятки мои кличут!

– А ребяток твоих – Подмастерьями? – спросил Хист уважительно, чтоб замять недоразумение. – Кстати, прими соболезнования. Мы потеряли настоящих бойцов.

– Подмастерья? – покатал во рту непривычное слово гном. – Под… язвительно как-то… среди гномов такое непотребство не практикуется, если честно. Разве что у эльфов? Вот Мастерками – это да, это зову! Я Мастер, а они, получается, Мастерки. Меж собой они, понятно, как-то обзываются, но я не вникал. Молоды еще для собственных кличек! И… что-то я не понял, император – кого вы потеряли?

– Да Мастерков твоих! – удивился Хист. – Я сам видел, троих от вала унесли еще в первой атаке! И потом еще падали!

– Э, да они встали давно! Гнома пикой не упокоить, нам такие раны что царапинка, раззадоривают только!

– Понятно, – странным голосом сказал Джайгет. – Ох и гады вы, длиннобородые. Убить бы всех…

– Так! – решительно сказал Хист и встал. – Джайгет! Я чего-то не понял!

Длинная рука лучницы без затруднений усадила его обратно.

– Я тебе сказала же не подпрыгивать! – попрекнула йоха. – Или тебя обнять и не пускать? Сиди. Отдыхай. Они сами разберутся. Я вот, например, уже разобралась.

Хист подумал, оценил крепость держащей его руки и махнул рукой на дурдом. Привалился к надежному плечу лучницы и закрыл глаза. Пусть хоть передерутся. Все равно их всех завтра с утречка поубивают.