Неудачная реинкарнация - Журавлев Владимир Борисович - Страница 73

Красивую все же о нем сложили балладу! Хотя и неправда всё – от первого до последнего слова. Вовсе он и не отказывался от любви прекрасных девушек ради великой цели! Ну, тем притягательней для юных сердец. Он пропел ее всю. И показал танцы: и буйные пляски степнячек, и технически очень сложный смерч с кинжалами – и требующий большой гибкости и настоящей смелости ломкий танец девушки-тени… И даже сцену прощания удалось изобразить: три рослые старшеклассницы почему-то согласились выйти к доске и неумело, но с энтузиазмом и смешинками в глазах пропели знаменитое на всю Степь «кто ты?» во всех шестнадцати вариантах. А он, как и полагалось по балладе, не ответил и пошел прочь. Есть такой прием в пантомиме – ходьба… И содрогнулись миражи-холмы от сдержанной мощи степной молитвы:

Напои меня, степь…

И растерянные девчонки вдруг поняли, что он это все прожил всерьез! Еще бы не понять! Искусство – великая сила!

Он остановился и угрюмо замолчал. Каким же идиотом он тогда был! И не исправить, не вернуть! И в классе с чего-то тишина гробовая…

– Идите, ребята, – устало сказал он. – Всё, урок закончен. А? Возжелали научиться? Ну… одобряю. Тогда к следующему занятию – с нотными тетрадями. А то знаю я вашу дырявую память, сам такой…

– Так… звонка же не было! – заикнулась Олеся Михеевна.

– Ну и что? Пара минут до звонка. Они тихо пройдут до раздевалки – и не станут толкаться с малышней в очереди. Не к лицу взрослым, по сути, людям толкаться у раздевалки с малышней и ругаться за первоочередность. Нечеловечно как-то.

– На следующем занятии осваиваем балладу? – с надеждой спросила Эвелина.

Музыкальное образование, понятно. Ей это действительно интересно. Хорошая она девочка, оказывается…

– А что же еще? – буркнул он. – Распоемся, разомнемся – и вперед, к вечной славе!

– Угу…

В тишине опустевшего класса он обернулся к скромно сидящей с аккордеоном на коленях учительнице. Надо было как-то извиняться за сорванный урок.

– Ну и что, что у тебя они не шумели? – безрадостно сказала она. – Зато ты сам шумел – на другом этаже слышно! И… урок не по плану провел! Ни опросов, ни оценок, ни творческих заданий… И вообще не по программе! И дешевую популярность зарабатываешь, с урока раньше отпускаешь! А они сейчас школу разнесут, а везде уроки! И… а чего ты молчишь?

А что он должен был сказать? Сколько раз уже он слышал подобные обвинения в самых разных мирах! И никого нигде особенно не волновали его объяснения, а волновало только, как бы побольнее уязвить, уличить в непрофессионализме… Что ж, он готов пройти этот путь до конца еще раз. Ха, непрофессионализм! Да традиции именно через искусство и передаются лучше всего! И там же, кстати, и зарождаются… Но кто бы чего понимал на Земле в функциональных особенностях традиций! Здесь и науки соответствующей нет!

– Ой… а как? – вдруг беспомощно спросила Олеся Михеевна. – А как следующее занятие вести? Я же не очень-то в музыкальном строе речи… первый раз слышу…

– Распевка, – напомнил он. – Нотная грамота. Основы, в общем. А потом я подойду, не беспокойся.

– Ага! – жалобно сказала девушка. – А баллада? Я же мелодии не запомнила!

– Да напою я…

– И там слова есть странные!

– И переведу…

– А голоса где такие взять?!

– Всё сделаем, – терпеливо сказал он. – Диапазоны сузим. Фиоритуры уберем на фиг. Танцы упростим, как для калек. И все будет в шоколаде. Ты не бойся.

– Ага! – сказала Олеся Михеевна. – А они опять шуметь станут…

– Успокою! И упокою! Я ли не психолог-модератор?!

– А вот…

А он смотрел на нее и четко понимал, что вот этой миниатюрной куколке никакие курсы психологов-модераторов не нужны: она и так превосходно манипулирует, на одной интуиции!

Она осторожно высвободилась из ремней аккордеона, встала и подошла по своей странной привычке вплотную.

– Я заметила, – тихо сказала она, – ты слишком много знаешь и умеешь. Ты же… знаешь больше, чем взрослый? Больше, чем доступно человеку, да? И у меня уже возник вопрос! А… ты, собственно, кто?

Что ж, это случалось время от времени. Иногда близкие знакомые задавали этот вопрос. Ну, у него было испытанное средство: он говорил правду, на него жутко сердились за вранье и отвязывались.

– Я бессмертный, – сообщил он, подумав для приличия.

– Ух ты! – восхитилась Олеся Михеевна, поверив сразу и бесповоротно. – Классно!

– И еще я живу в разных мирах… одновременно, – неуверенно продолжил он.

– Класс!

Он почувствовал себя полным идиотом и зачем-то взялся оправдываться:

– Но я действительно бессмертный! Хотя, конечно, умираю, как и все, и даже чаще и быстрее, если честно…

Юная учительница легко приложила пальчики к его губам, и он послушно замолчал.

– Вовчик, ты не говори больше ничего! – попросила она умоляюще. – Давай я сначала свыкнусь с тем, что уже услышала, ага? У меня и так каша в голове! Я вообще рядом с тобой чувствую себя полной дурой!

И тут скрипнула дверь. Они испуганно оглянулись: в дверях стоял Валух и круглыми от изумления глазами смотрел, где именно находятся музыкальные пальчики учительницы!

Олеся Михеевна покраснела и спрятала руки за спину.

– Блин… – обреченно сказал он.

– Вован, ты, конечно, супер и все такое, но… выдь в коридор на айн момент? – заторопился Валух.

В коридоре сидел на подоконнике бледный Конев. И дружки его толклись не то чтобы совсем рядом, но неподалеку.

– Это… – сказал непривычно смущенный Валух. – Ты как-то жестко с Конем… совсем… ну, может, он чего не понял, ты погорячился, ага? Как-то бы вам… это…

– Замяли, – согласился он недоверчиво. – Конь – нормальный парень, было и прошло… ну а тебе-то чего?

– Да я… – совсем сбился толстяк. – Короче, ребята тебе благодарны, вот! Если б не ты, нас бы старший Типун всех на запчасти разобрал!

– А я при чем? – не понял он.

– Так… это… что, при свидетелях говорить?! Ну… старший Типун же со скалы тогда сорвался – и в реку… и все…

За спиной охнули. Он стремительно развернулся – и уткнулся взглядом в испуганные глаза учительницы.

– Я тебя провожал! – сказал он ей сердито. – Все время рядом был! Не помнишь, что ли?!

Прекрасная йоха впала в опасную задумчивость.

– Не помню! – шепотом призналась она наконец. – Но скажу, если надо!

Валух уважительно присвистнул, пожал ему руку и убрался, так сказать, от греха подальше. Конев неохотно кивнул и тоже не стал задерживаться. И дружки его свалили с явным облегчением. Еще бы – нарвались по дури на убийцу-маньяка, блин!

– Ты представляешь, что сейчас сотворила? – спросил он безнадежно.

– Алиби? – предположила она.

– Легенду! – рявкнул он. – Но это такая легенда, за которую меня в гуолы закуют! Давал же зарок не работать с женщинами! Аийя-сакре-мёрд…

Глава шестнадцатая

в которой принцесса и герой наконец знакомятся

– Вот сакре-мёрд! – возмутились эльфы. – Мы не ждали нападения с перевала! Это направление подвизиря должен был прикрыть!

– Хист, мы тебя для чего в заговор позвали?! Почему не укоротил своего подвизиря?

– У него весь спецназ под рукой, а он все на эльфов оглядывается! А нам же некогда!

– Нас Знобинька на день рождения зазывала!

– Так! – сказал Хист, пресекая сползание разговора в излюбленную тему эльфов. – Мне вестовой нужен для подробного доклада, так что не отсвечивайте здесь…

– Вестовой ему нужен, а эльфы так уже нет! – машинально огрызнулись эльфы и привычно попрятались по женским спальням.

Синеглазые старались излишне не афишировать свое присутствие в деревне – и это им удавалось! Блицштурм, к примеру, до сих пор кое-чего не знал – хотя тот же мельников сын эльфов каждый вечер гонял со двора.

– Мы тебя внимательно слушаем, – сказал Хист вестовому.

– Сюда движется столичный резерв, – сообщил боец. – Весь. Офицерское училище. Сводный отряд снайперов с группой силового прикрытия. Ну и… сама императорская гвардия, «Бессмертные щитоносцы». Мы им там завал устроили, но они его скоро разберут. И у них приказ снести здесь всё. И всех. И «Щитоносцы» не сомневаются, что запросто это сделают. Если честно, командир, то мы тоже не сомневаемся!