Лирика 30-х годов - Исаковский Михаил Васильевич - Страница 54

54

Жестокое пробуждение

Сегодня ночью    ты приснилась мне. Не я тебя нянчил, не я тебя славил, Дух русского снега и русской природы. Такой непонятной и горькой услады Не чувствовал я уже многие годы. Но ты мне приснилась,    как детству — русалки, Как детству —    коньки на прудах поседелых, Как детству —    веселая бестолочь салок, Как детству —    бессонные лица сиделок. Прощай, золотая,    прощай, золотая! Ты легкими хлопьями    вкось улетаешь. Меня закрывает    от старых нападок Пуховый платок    твоего снегопада. Молочница цедит мороз из бидона, Точильщик торгуется с черного хода. Ты снова приходишь,    рассветный, бездонный, Дух русского снега и русской природы. Но ты мне приснилась,    как юности — парус, Как юности —    нежные губы подруги, Как юности — шквал паровозного пара, Как юности —    слава в серебряных трубах. Уйди, если можешь,    прощай, если хочешь. Ты падаешь сеткой    крутящихся точек, Меня закрывает    от старых нападок Пуховый платок    твоего снегопада. На кухне, рыча, разгорается примус, И прачка приносит простынную одурь, Ты снова приходишь    необозримый Дух русского снега и русской природы. Но ты мне приснилась,    как мужеству — отдых, Как мужеству —    книг неживое соседство, Как мужеству —    вождь, обходящий заводы, Как мужеству —    пуля в спокойное сердце. Прощай, если веришь,    забудь, если помнишь! Ты инеем застишь    пейзаж заоконный. Меня закрывает    от старых нападок Пуховый платок    твоего снегопада.

Посевная

П. Павленко Ночь, До исступления раскаленная, Луна такая,    что видны горы    на ней. В белой лавине света    сидят,    затаенные, Дрожащие тельца    аульных огней. От земли До звезд    ничего не шелохнется. Товарищ,    я даже молчать не могу. Но приплывает    к нашей оконнице Низкий, широкий,    крепчающий гул. Он разрастается,    все приминая, Он выгоняет нас    со двора. Это через ночь    проходит    посевная, Это выходят    в ночь    трактора. И на карьере,    стременами    отороченном, Мимо    летит      пятнистая блуза. Может быть, это Уполномоченный Или инструктор Хлопкосоюза? Все равно:    ночь ли,    топот ли,    или гул, Подкова ли,    цокнувшая зря, — Трактор идет,    и качает дугу    света —    размах фонаря. Трактора ползут    далеко-далеко, Как светляки    на ладони земли. С чем же сравнить    этот ровный клекот, Невидимые руки    и круглые рули? Час,    когда луна расцвела      в зените, Час,    когда миндаль поднялся      к луне, — И телеграф    на жужжащих нитях Ведет перекличку    по всей стране? Вдруг    автомобильные яростные      фары Срезают    пространство и время      на нет, Они пролетают,    как дружная пара Связанных скоростью    планет. И мой товарищ     говорит:    «Я знаю, Что провод, и конь, и мотор    уносили: Это через ночь    проходит    посевная — Радостный сгусток    рабочих сил». Я отвечал:    «Посмотри налево. Огни в исполкоме    горят    до утра, Там колотится    сердце сева, Там    математика и жара». Я отвечал:    «Посмотри направо: Огни на базе    горят    до утра, Там человек    спокойного нрава Считает    гектары и трактора». Я отвечал:    «Готовясь к испытаньям, Бессонно пашет    страна молодых. И мы разрываем    пустынную тайну Круглой луны И арычной воды. Ночью и днем В одном ритме Люди    кипят      на двойном огне». Подскакал инструктор. Инструктор кричит нам: «Двадцать гектаров кончено!    Отставших      нет!..» А ночь    пересыпана соловьями, Уши    до звона утомлены. На каждой стене    и в каждой яме Лежит    или свет,    или тень      луны. Округ дрожит    от машинного хода, Гулы    складываются,    как кирпичи. От самой земли    до небосвода Натянуты,    как жилы,    лунные лучи. Всеми мускулами Напряжена Весна, И Моторы На сутки Заведены. Ты понимаешь? Это идет посевная, Посевная кампания Всей страны!..