Лирика 30-х годов - Исаковский Михаил Васильевич - Страница 70

70

«Мне знакома дорога на Луки…»

Мне знакома дорога на Луки, Край полуденный, Невель, Велuж, Снова встречи мои и разлуки Вспоминать, словно песни,    велишь. Вдаль уходит мой поезд    почтовый, Провожу его легкой тоской. Еле видно в просветах сосновых, Как мне спутница машет рукой. Над озерной погибельной тиной, Над прибитой померкшей листвой, Выжидая ли вылет утиный, Непонятный ли слушая вой, Я забуду на миг об охоте — Ни манок не возьму, ни ружье, Вдруг в дорожном увидев блокноте Быстрый скошенный почерк ее.

«Вот припомни простую осень…»

Вот припомни простую осень, Листья желтые на лету, Как их ветер метет, уносит, Торжествуя в старом саду. Так и я без тоски, без боли, Просто жизнью делясь с другой, Вспомню, как мы играли в поле, Как махала ты мне рукой. Промелькнувшая Прядью тонкой Темно-русых легких волос, Где-то в детстве поешь    девчонкой… Замечательная до слез, Я тебя никогда не встречу, И до дома не провожу, На крутые белые плечи Рук усталых не положу. Ну, а плечи теперь крутые, Груди — лебеди, А глаза Сероватые, Молодые И спокойные, как роса. Впрочем, я не заплачу, если Невозвратным потоком лет Унесло это все, И песни Той далекой, как детство, нет. Может, выцветшая В покое, Отбиваясь от мелких дум, Вдруг услышишь в душе былое, Как реки отдаленной шум. Что ж, Гляди в эти строки… С тонкой Темно-русой прядью волос, Улыбаясь, поет девчонка, Замечательная до слез.

Прощай

Здесь я живу, А где-то ты живешь, И край мой по-осеннему хорош. Он весь со мной сегодня заодно: Однообразно дождь стучит в    окно, Шумит багровый клен, Волна шумит, И кажется — одно их тяготит. В согласье с ними думы у стогов Под темными платками облаков. И даже дым, Ползущий наземь с крыш, И приозерный Гнущийся камыш, И от ночных костров грязца золы, И журавли, Кричащие «курлы», И солнце, Глянувшее невзначай, — Все шлет тебе И вторит мне: «Прощай!»

Листья

Листья в овраге Нашли приют. Черны от влаги, Дымятся тут. А как шептали, Шумели как! Их снег завалит И свяжет мрак. Так умер лютик И крик совы… Так сходят люди С дорог кривых. И эти строки — Мой вольный труд, Как шум осоки, Как вы, умрут. Но то не слава ль? Да, и она. Упав под заваль, спят семена. Путей других нет, Лишь с теплых туч Их гром окликнет, Обнимет луч. И ветер дернет, — Росток, ложись. Ответят корни Борьбой за жизнь: Тот в кость    волчицы, Тот в пень проник, Как мы в    страницы Заветных книг. И коль сурова Безмолвьем смерть, Ты будешь снова, Листва, шуметь Ольховой веткой, Цветком лесным, Вздохнувшей клеткой, Иглой сосны. Так, может, к людям Приду опять. О чем мы будем Тогда мечтать?

Письмо из деревни

Бывает: вспомнится, приснится Литературный особняк, Где всяк, спеша за славой,    злится, А славен далеко не всяк. Где буквы вбиты в гладь    металла: «Литфонд», «Драмсекция», «Группком». Где от велика и до мала Всяк с дипломатией знаком. Где мне встречались чудо-люди, Которым не сложить строки, А между тем, они и судьи, И авторы, и знатоки. Все это вспомнится, приснится, И как обрадуешься вдруг, Что над тобою свищут птицы, Косцы идут на дальний луг. В дома, как солнце, глянет слава, — Не дипломатия, не лесть: Покрыла дальний луг отава, А на лугу стогов не счесть! Привет тебе, земля-отрада, Как счастлив, что твою красу Сквозь все невзгоды и преграды Я незапятнанной несу.