Я люблю… тебя! - Келк Линдси - Страница 31

— Дальше нас ждет пункт номер четыре. Сколько дел за пару дней провернули!

— Тост! — Мэтью поднял банку диетической пепси в мою честь. — Ты чувствуешь изменения в себе? Пройдена уже треть пути к заветной цели — стать настоящей, полноценной одиночкой.

— Вообще-то я чувствую себя прекрасно, — сказала я. — Как будто для меня нет ничего невозможного.

Запястье болело. Голова гудела. Я хотела посмотреть на свою татуировку. Здорово — у меня теперь тату!

— А это так и есть, — отозвался Мэтью, поглаживая меня по спине. — В этом и смысл списка — помочь тебе это понять.

— Верно, — кивнула я. — Не могу передать словами, как это классно — отвлечься от грустных мыслей.

— Вряд ли стоит сегодня прыгать на веревке с Вестминстерского моста. Двух пунктов на один день достаточно, как считаешь? — Мэтью не убирал руку с моего плеча.

— Саймон ненавидит татуировки, — сказала я. — От этой его бы передернуло.

— А ты не ради него делала, — напомнил Мэтью. — Ты сходила в салон для себя. Просто потому, что хотела тату. Так ты теперь принимаешь все решения. Вспоминай об этом всякий раз, когда на руку посмотришь.

— И можно вычеркнуть этот пункт, — обрадовалась я. Всячески оберегая запястье, я вытащила измятую салфетку уже с бахромой по краям, нашарила черную ручку и поставила жирную галочку у пункта «Сделать тату».

— Значит, у тебя в активе первая любовь, новый имидж и, как Эмили мне говорила, попытка заняться спортом. — Мэтью взъерошил мне волосы. — Ты просто молодец.

— Ты тоже молодец. — Я пихнула его локтем в бок. — Слушай, ты вчера развлекался?

После Стивенгейта Мэтью не позволял другому мужчине переступить порог своего дома (что отнюдь не мешало ему самому ездить к дружкам). Ему претило присутствие постороннего в их со Стивеном квартире. Это можно было понять. По крайней мере сейчас я могла его понять.

— Да это просто знакомый, — отмахнулся он от моего вопроса. — Покончим с твоими проблемами, займемся моими, не беспокойся.

— Ну что ж, я на тридцать три и три десятых процента счастливее, чем в субботу, стало быть, у меня появилось на тридцать три и три десятых процента больше времени волноваться о тебе, — не без гордости сказала я. — Однако впереди самое трудное. Придется, наверное, отложить до завтра. Вечером мы с Эм идем на какое-то благотворительное сборище, она велела прилично одеться, а на это может потребоваться некоторое время.

— Нелегко тебе будет, — сказал он. — Придется одеться девушкой?

— Девушкой. И мне нужно не просто платье, а полный прикид, — подтвердила я, осторожно укладывая салфетку в сумку. — Эм, может, уже пойдем домой? Я чувствую, как приближаются ухабы и заносы интернет-шопинга… Черт, Мэтью!

Сидевшая на скамье Эм резко нагнулась вперед, опустив голову между коленей, и живописная лужа рвоты растеклась у ее ног.

— Эмили, тебе плохо? — Я бросилась к подруге и присела сбоку, обойдя лужу. Новые туфли. Новые замшевые туфли. — Эм!

— Меня вырвало.

— Вижу. — Я убрала волосы с ее лица. Они остались неиспачканными — опыт. — Ничего страшного.

— Фу… — прошептала она. — Вырвало.

— Мэтью! — крикнула я скамье у себя за спиной, но вниманием приятеля полностью завладел высокий парень в шортах в стиле милитари. Он всячески кокетничал и пытался всучить Мэтью какой-то листок. Все это было бы очень мило, если бы нашу подругу не вырвало перед галереей Тейт. — Мэтью!

Листок бумаги был принят со смущенным хихиканьем и неловким рукопожатием, после чего в мою сторону повернулось мрачное как туча лицо Мэтью.

— Что? — вопросил он, равнодушно глядя на Эмили. — Что там еще с ней?

— Заболела, — сказала я, гладя Эм по волосам — транскультурный жест утешения блюющего друга. — Надо отвезти ее домой.

— Самое время. — Мэтью поднял Эмили со скамьи и пристроил к себе на плечо. Ее тут же вырвало ему на спину. — Блестяще.

Я семенила сзади, связывая волосы подруги в узел на затылке.

— И ведь даже не пила!

Глава 11

— Неужели я это делаю? — покачиваясь на высоких каблуках, изумлялась я. — Выгляжу непонятно кем!

— Ничего подобного, — возразила Эмили. — А теперь тихо. Нос вверх, грудь вперед — и за мной. Я покажу тебе, как это делается.

После прилюдного выворачивания желудка Эмили провела два часа в моей ванной комнате и вышла оттуда как после полноценного ночного отдыха, что не могло не вызывать возмущения у меня. Ее волосы стали блестящими и вьющимися, кожа мягкой и душистой, а после того как я над ней поработала, пользуясь моим профессиональным косметическим набором, она выглядела божественно. О себе я тоже не забыла. Мои красно-рыжие волосы блестели, я как следует подкрасилась, а еще надела новые черные шпильки на платформе, чтобы почувствовать себя истинной леди. Не поверите, но у меня получилось! Теперь мы выглядели действительно достойно.

— Добрый вечер, — пропела Эм по-французски с густым акцентом, похлопав ресницами группе очень хорошо одетых курильщиков у входа в «Савой». — Огонька не найдется?

Трое мужчин принялись лихорадочно себя охлопывать, не отрывая глаз от обтягивающего алого платья Эмили. Через секунду один из них протянул зажигалку, с торжеством отпихнув остальных с дороги.

— Там, внутри, просто безумие творится, правда? — Она взяла сигарету пухлыми губами и кивнула ему, делая знак поднести зажигалку. Огонек осветил ее безупречный макияж — и парень был готов. Совершенно смят. — Мы вышли подышать воздухом, а то там так жарко, влажно…

Я не знала, куда глаза девать: Эмили вела себя просто бесстыже. Но действовало это безотказно. В «Савое» устраивался благотворительный аукцион произведений современного искусства с целью сбора денег для чего-то очень унылого. Эм пожертвовала оригинальный набросок «Китти-Китти». Не будучи одиннадцатилетней, я нередко забывала о «Китти-Китти». Для меня это был рисунок кошачьей морды, который подруга чертила где попало, когда ей полагалось заниматься, а Мэтью непременно подрисовывал что-нибудь неприличное. Но для сопливой целевой группы Великобритании, Нидерландов, Бразилии и Германии это был величайший валовой немедийный брэнд для девочек до четырнадцати. Впечатляюще. К счастью, доходы позволяют Эмили носить дизайнерские вещи и одалживать что-нибудь мне по торжественным случаям. Объявив аукцион важной миссией, она вытащила из гардероба два самых тесно облегающих платья и сказала, что вечер начался. Генеральной задачей подруга поставила мне любой ценой найти спутника к папашиной свадьбе. В конце концов, это благотворительный вечер, и уж какой-нибудь благонамеренный мужчина, имеющий прорву свободного времени и денег, сжалится надо мной.

— По-моему, перекур вообще не помог мне освежиться, — объявила Эм собравшимся джентльменам. — Может, вы пригласите нас с подругой на коктейль?

Она растерла практически не тронутую сигарету по асфальту и неотразимо улыбнулась — отчасти потому, что в принципе не курила, а в основном, как она объяснила мне по дороге, потому, что это входило в ее план научить меня искусству флирта. Ее роль заключалась в том, чтобы убалтывать возможных кандидатов, а моя — не раскрывать рта, сиять красотой и делать что говорят. Если вспомнить Мита Лоуфа, два пункта из трех — уже неплохо…[35] Платье, которое Эм выбрала мне, было восхитительным. У меня дыхание перехватило, когда она протянула мне эту вещицу. Узкие черные бретели сходились в острый вырез, настолько глубокий, что на Эмили платье показалось бы вульгарным. Считая себя менее сексапильной, я решила, что буду выглядеть в нем элегантно. Предусмотрительное применение двусторонней липкой ленты гарантировало защиту от непредвиденных порнографических эффектов. Выше талии платье плотно облегало фигуру, а внизу расходилось слоистым водопадом гофрированных оборок. Всячески стараясь не наступить на подол, я мечтала не грохнуться с высоты своих платформ. Конечно, наряд обязывал — например, теперь я не смогу позволить себе выпить. Или, наоборот, мне придется забыть о всяких нормах. Не знаю… Я выбрала нейтрального тона помаду и как можно тщательнее нарисовала стрелки жидкой подводкой — максимум эффекта, минимум ретуши. Несомненная элегантность.

35

Имеется в виду песня Мита Лоуфа, в которой парень признается девушке, что хочет ее и она ему нужна, но полюбить ее никогда не сможет, утешая ее тем, что два пункта из трех — не так уж и плохо.