Божий поселок - Сиддики Шаукат - Страница 48

После полуночи, когда спустилась ночная прохлада, особенно приятная после знойного дня, на улице у здания штаб-квартиры послышались шум, голоса. Гул возрастал.

Али Ахмад проснулся от шума и лежал, прислушиваясь. Немного погодя он окликнул Сафдар Башира, который спал рядом на кровати. Теперь прислушивались оба, но из-за общего гула не могли расслышать отдельных голосов.

Неожиданно распахнулась дверь, и в комнату влетел Салман, а за ним еще несколько «жаворонков».

—      На штаб-квартиру готовится нападение!—выпалил Салман.— В комнате было жарко, и я перешел спать на крышу. Проснулся от шума, смотрю, внизу полно людей, обсуждают план нападения. Вся улица забита ими — человек четыреста-пятьсот, не меньше.

Появился доктор Зеди, взлохмаченный, с заспанными глазами, за ним и другие «жаворонки». Лица у всех были встревоженные.

Послышался треск выламываемой двери, звон стекла.

—      Медпункт разносят! — крикнул доктор Зеди. Снова послышался звук бьющегося стекла, крики, затем громкий стук в парадную дверь. Теперь отчетливо доносились грязные ругательства и угрозы в их адрес.

«Жаворонки» сидели, не зная, что предпринять — выйти и принять бой или выжидать в помещении. Вдруг Сафдар Башир встал и решительно направился к выходу. Никто не успел удержать его. Он открыл дверь и, остановившись на пороге, поднял руку.

—      Братья! — крикнул он, обращаясь к нападавшим и стараясь перекричать шум.— Успокойтесь! «Жаворонки» ваши друзья, а не враги, они служат вам...— Сафдар не закончил фразу, в голову ему угодил камень, он едва удержался на ногах. На виске показалась кровь и тонкой струйкой потекла по щеке. Сафдар снова поднял руку.

—      Братья! Не разрушайте этот медпункт. Ведь здесь оказана бесплатная помощь тысячам больных...

Что-то тяжелое ударило его по голове. Сафдар Башир пошатнулся и ухватился за косяк двери.

—      Бога ради, выслушайте меня!—дрожащим голосом умолял он. Но его никто не слушал. На Сафдара посыпались удары и пинки. Он втянул голову в плечи и закрыл ее руками. В это время кто-то ткнул его в бок колом. Сафдар вскрикнул и упал на пол.

Салман кинулся к нему на помощь, но нападающие набросились на него. Бандиты окружили «жаворонков» тесным кольцом и с воем, словно дикие звери, накинулись на них с дубинками, камнями, кольями.

Шум поднял с постелей жителей квартала, и теперь они со страхом выглядывали из окон и через щели своих заборов, но никто не решался прийти на помощь «жаворонкам».

Вдруг стало светло, в небо поднялись красные языки пламени — горело помещение медпункта. Огонь перекинулся и на другую половину здания и начал пожирать медикаменты, книги, бумаги, все жалкое имущество людей, которые хотели посвятить свою жизнь борьбе с нищетой и отсталостью народа, а теперь одними кулаками отбивали нападение нанятых Хан Бахадуром бандитов.

Сгорел потолок, рухнули стены, и стало видно, как в библиотеке огонь листает страницы книг бессмертного Толстого, превращает в пепел творения Шекспира, Горького...

Раздуваемое ветром пламя поднималось все выше и выше. Казалось, огромный дракон опустился на землю и размахивает своими страшными огненными крыльями.

Немного погодя, убедившись, что все уничтожено, бандиты собрались на улице, где их ждало несколько грузовиков, расселись по машинам и укатили.

Почти все «жаворонки» были без сознания. Сафдар Башир умер. В его открытых остекленевших глазах играли кровавые отблески пожарища. Полиция приехала, когда бандитов и след простыл, а здание уже почти догорело.

Сторож открыл ворота, и оба они вышли с территории детской колонии. Был приятный летний вечер, прохладный морской ветерок ласкал их лица. В небе плыли неторопливые облака. Недавно прошел проливной дождь, и на дороге кое-где блестели большие лужи. Ребята шли вдоль заборов. На улице было темно и тихо, и шаги их звонко отдавались вокруг.

Ноша шел позади, но теперь рядом с ним был не Раджа, а Покар.

...Это случилось несколько месяцев назад. Старый учитель рисовал мелом на доске карту Пакистана. Вдруг в классе раздался крик обезьяны. Учитель испуганно оглянулся, потерял равновесие и упал. Класс разразился хохотом. Учитель встал, отряхивая одежду. Лицо его побледнело. Он лихорадочно потирал пальцы и оглядывал класс из-под толстых стекол очков — верный признак того, что сейчас кого-нибудь будут драть до полусмерти. Его поза, весь вид были настолько смешны, что Раджа не выдержал и прыснул. Учитель взял прут и бросился к Радже.

— Тебе очень нравится быть обезьяной? Так я ее из тебя сделаю! — прохрипел старик, осыпая Раджу ударами. Прут со свистом опускался на спину Раджи, а учитель приговаривал:

—      Кричи обезьяной! Кричи обезьяной!!

Раджа сначала терпел молча, потом не выдержал и взмолился:

—      Это не я кричал!

—      Врешь!—и прут снова со свистом опустился на спину Раджи.

—      Клянусь богом, господин учитель!

—      Кто же тогда?

Раджа промолчал. Прут обжег его руки.

—      Господин учитель, это Покар!—вырвалось у него.

Настоящее имя Покара было Мухаммад Али, но его

никто по имени не называл. Покар был великий мастер на всякие проделки в классе. Он кричал, подражая разным животным, стучал ногами, прятал и рвал чужие учебники. Покар и сам не учился ничему и другим не давал. Порой мальчишки злились на него, но связываться с ним боялись: он был сильный и хитрый и никому спуску не давал.

Учитель оставил Раджу и направился к Покару. Тот уже не раз бывал бит, поэтому принял соответствующую позу: свернулся клубком и спрятал голову между коленями. Он не издал ни звука, пока учитель стегал его.

Когда урок кончился и учитель ушел, Покар подскочил к Радже. Тот со страхом глядел на него исподлобья.

—      Ну, негодяй, что мне с тобой сделать?!

Раджа стоял молча, втянув голову в плечи.

—      Молчишь?! — грязно выругавшись, Покар отступил на шаг и, размахнувшись, ударил Раджу — раз, другой, третий.

Раджа упал, из носа у него потекла кровь. Разозлившись, он вскочил и набросился на Покара, но тот был сильнее. Одним ударом он отбросил Раджу от себя, не дав ему опомниться, повалил на пол и начал топтать ногами. Почувствовав острую боль в колене, Раджа вскрикнул и потерял сознание.

Покара наказали, но нога у Раджи долго не заживала. Рану промывали, перевязывали, делали присыпки — все бесполезно: с каждым днем она становилась хуже. Раджа ходил прихрамывая, а больше сидел, почесывая колено. Вскоре появилась другая язва, пониже первой, а еще

немного погодя все тело Раджи покрылось бурыми пятнами. Они зудели, и Раджа не мог спокойно ни спать, ни есть.

Однажды в колонию приехал врач для осмотра заключенных. Он долго расспрашивал Раджу о его болезни, о жизни до заключения. Когда врач приехал вторично, кожа на теле Раджи кое-где начала сходить, язвы гноились. Лицо Раджи отекло, уши распухли и оттопырились — он был страшен. Теперь он почти не ходил и все время с ожесточением расчесывал язвы. На этот раз доктор ничего у него не спрашивал. В тот же день к воротам колонии подъехала санитарная машина. Раджу увезли. Больше он в колонию не вернулся. Ноша даже не знал, в больнице Раджа или еще где-нибудь, но все время помнил о своем друге. Вот и сегодня, когда его наконец освободили, он шел по темной улице, осторожно обходя лужи, и думал о Радже. Дружба с Покаром возникла уже после отъезда Раджи, и началась она после одного случая.

Покар был крепко сколоченный смуглый парень лет шестнадцати, но выглядел моложе своих лет. В колонию он попал за то, что ударил ножом рикшу. Покар всегда с гордостью рассказывал о своем «геройстве». «У этого мерзавца все внутренности вывалились наружу. Просто не знаю, как он жив-то остался»,— часто говаривал Покар. Это оказывало соответствующее действие — ребята смотрели на него со страхом и уважением.