Божий поселок - Сиддики Шаукат - Страница 49

Покар изощрялся в грязных ругательствах, задирал всех, избивал без всякой на то причины более слабых и дня не мог прожить без драки. Проворный, верткий, он, как волчок, кружился вокруг противника. «Техника» драки Покара заключалась в том, чтобы утомить противника, а потом уже, не тратя много сил, повалить его и избить. Уложив одного, он победоносно оглядывался, сверкая своими маленькими глазками, и говорил: «Ну, кто следующий? Подходи!»

Не было дня, чтобы Покара не наказывали за драки, но он терпеливо сносил побои. Как бы ни гуляла розга по его телу, Покар не издавал ни звука. Уже через минуту после очередной порки он улыбался:      «И зачем надрываются?!»

Приказание Покара было законом для всех мальчишек колонии. Того, кто смел ослушаться, он заставлял подчиняться себе силой. Однажды испытал это на себе и Ноша.

Покар приказал Ноше помочь ему в избиении своей очередной жертвы, Ноша не согласился. Покар, не долго думая, ударил его — раз, другой, третий... Ноша не успел опомниться, как уже лежал на полу. С того дня он беспрекословно подчинялся Покару.

Однажды около ворот колонии остановилась полицейская машина. Из нее вышел под конвоем высокий парень в наручниках. На нем были короткие узкие брюки и яркая шелковая рубашка, вся в изображениях драконов, обезьян, целующихся женщин и мужчин. Талия его была туго стянута кожаным ремнем с бронзовой пряжкой, на носу темные очки в массивной оправе. Всем своим видом он напоминал голливудского киноактера. Да и походка у него была, как у американских киноковбоев.

Никто так и не узнал его настоящего имени. Знакомясь, он представился Тарзаном. Так его и называли. На вид ему было не больше шестнадцати, но посадили его за разврат. Правда, суд еще не вынес решения по его делу, но его все-таки отправили в колонию. На воле Тарзан занимался бандитизмом и перепродажей билетов в кинотеатры. У него была своя компания, которая часто навещала его в колонии, друзья передавали ему съестное и сигареты, которыми он щедро угощал колонистов. Это, конечно, немало содействовало его популярности. Теперь толпа почитателей ходила не за Покаром, а за Тарзаном. Он небрежно прохаживался по двору, насвистывая джазовые мелодии из американских кинофильмов.

Покар сначала молча наблюдал за Тарзаном, потом попытался завести с ним дружбу, но Тарзан словно не замечал его, а однажды даже оскорбил. Это было уж слишком! Завязалась драка. Применив свой излюбленный прием, Покар вышел победителем.

Тарзан тяжело переживал позор поражения и все время обдумывал план мести. Однажды он и еще несколько ребят окружили Покара и набросились на него. Очень скоро Покар оказался на земле, Тарзан уселся на него верхом.

Ноша сначала издали наблюдал за дерущимися, затем подошел ближе.

— Эх, вы, напали на одного. Разве это по-мужски?

—      Заткнись, ублюдок! — огрызнулся Тарзан.

—      Попробуй один на один,— сказал Ноша, имея в виду, что Тарзану следует одному драться с Покаром. Но Тарзан понял это как вызов. Он оставил Покара и кинулся к Ноше:

—      А ну, иди сюда!

От первого же удара у Ноши зашумело в голове, в глазах стало темно. Закричав, он как безумный бросился на Тарзана и повалил его на землю. Разделавшись с Тарзаном, Ноша поспешил на помощь к Покару. И откуда только взялись у него силы! Вскоре все разбежались. По-кар обнял Ношу за плечи.

—      Ну и молодец ты! Хорошо обработал этих мерзавцев!

С этого дня они и подружились.

Тарзан не долго оставался в колонии. Однажды к вечеру разразилась сильная гроза, ветер стонал и выл всю ночь. А утром обнаружилось, что Тарзан исчез. От камеры следы его больших ног вели к забору.

Не прошло и нескольких дней, как сбежала еще группа ребят. Покар с Ношей тоже попытались сбежать, но их поймали, избили до полусмерти и бросили в карцер. С тех пор с них не спускали глаз.

В колонии Ноша кое-чему научился: Покар посвятил его в секреты своих «тактических приемов» в драке. Теперь они, не боясь, часто затевали ссоры и вдвоем отбивались от своих врагов. Кроме того, Покар был опытным карманником. Он обучил Ношу приемам и этого «ремесла».

Большая часть ребят, находившихся в колонии, на воле занималась преступными делами. Был среди них и паренек, по имени Плутон — непревзойденный мастер по взламыванию замков. Он безвозмездно обучал этому «ремеслу» всех желающих. Ноша тоже взял у него несколько «уроков».

В первые дни пребывания в колонии Ноша сторонился других, часто плакал по ночам, иногда часами молился. Он добросовестно учился в школе при колонии. Но, подружившись с Покаром, он совсем изменился.

Случилось так, что их освободили в один день.

Ребята неторопливо брели по темной улице. Когда они вышли к территории сельскохозяйственной выставки, кто-то окликнул их:

—      Эй, Покар! Размечтался, не замечаешь?

Покар оглянулся. У чайной под навесом стоял устад (главарь) Педро, рядом с ним Баджуа. Покар остановился. Устад, шурша своими белоснежными накрахмаленными шароварами, подошел к нему и крепко обнял.

—      Только отпустили, мерзавцы? Я тебя здесь жду с четырех часов.

Устад еще долго тискал Покара, дружески похлопывал по спине. Когда, наконец он отпустил его, Баджуа развернул платок и надел на шею Покара цветочную гирлянду. Тут Покар вспомнил о Ноше.

—      Устад, это Ноша — мой большой друг. Его отпустили вместе со мной.

Ноша слегка кивнул головой в знак приветствия. Педро заинтересованно оглядел его и положил ему на голову руки.

—      Да хранит тебя бог, сын мой! — произнес он по-отечески и повернулся к Баджуа:—Пойди поймай такси, а мы пока выпьем чаю.

Баджуа ушел, а они направились в чайную и уселись на длинной скамье.

—      Принеси-ка нам чайку, да смотри, чтобы был экстра! — крикнул Педро официанту. И через минуту чай же был на столе.

—      А ты, дружок, что-то похудел,— взглянув на Покара, сказал устад.— Не кормили вас там, что ли?

Покар стал рассказывать ему о жизни в колонии.

Покончив с чаем, они вышли на улицу, где их уже ждал с машиной Баджуа. Садясь в машину, Педро вдруг предложил:

—      Посмотрим, как украшена Бандр Роуд .

Машина свернула к Бандр Роуд. Над улицей тянулись

гирлянды разноцветных фонариков. Устад сидел с гордо поднятой головой. Это был невысокий мужчина средних лет, с густой шапкой вьющихся волос и усами, глаза его хитро поблескивали.

Проехав по центральным улицам, они повернули в сторону «ставки» (так называл Педро место, где собиралась его шайка). Было уже около полуночи. «Ставка» — довольно большой дом из шести комнат с огромной верандой — располагалась среди маленьких земляных халуп, в узком и темном переулке. В ветвях единственного дерева ним , росшего в углу немощеного двора, свили себе гнездо вороны, не прекращавшие крика ни днем, ни ночью.

Машина остановилась на углу. Педро расплатился, и она уехала. Устад испытующим взглядом оглядел Ношу и, отозвав Покара в сторону, спросил:

—      А что собирается делать твой друг?

—      Будет работать у вас, устад.

—      Это можно, конечно, но годен он на что-нибудь?

—      Какой разговор! Он ловкач, да и я его кое-чему научил.

—      Чему ты мог научить, сам-то еще как следует ничего не умеешь. Поглядите-ка на него — учитель выискался,— и устад шлепнул Покара по затылку. Тот смущенно засмеялся.

Педро сделал знак Баджуа и Ноше следовать за ним. В комнате, куда они вошли, прислонясь спиной к стене сидел молодой парень. Увидев Педро, он вскочил.

—      Они еще не вернулись, Чакрам?—спросил его Педро.

—      Кадыр и Панчхи вернулись, пошли выпить чаю.

Педро устало опустился на расстеленное на полу одеяло.

Чакрам и Покар обнялись.

—      Без тебя у нас тут ничего не клеилось. Клянусь богом, как садимся играть, так тебя вспоминаем!

—      Сегодня же начнем,— засмеялся Покар.— Сколько времени не держал колоды в руках. Там мы раздобыли однажды карты, но сволочи выследили и отняли.— Он вполголоса стал рассказывать Чакраму о жизни в колонии. Педро лежал, опершись подбородком на руки, Баджуа проворно массировал ему ноги.