Божий поселок - Сиддики Шаукат - Страница 50

В комнату, громко разговаривая и хохоча, вошли два парня лет двадцати. Один из них смуглый до черноты, с густо смазанными бриллиантином волосами, в брюках и рубахе навыпуск. Другой — бледный, с шелковым платком, повязанным вокруг шеи, в свободных, широких шароварах.

—      Чего раскудахтались?!—прикрикнул на них Педро.— Давно не били вас, да?!

Парни притихли, торопливо поклонились ему и тихонько уселись в углу.

—      Чего прячетесь?—снова загремел Педро.— Где были до сих пор?

Они молчали.

—      Ну, чего молчите?

—      Немного запоздали, устад-джи, извините,— пролепетал смуглый.

—      Немного?! — разозлился Педро.— Уже полночь! По -твоему, это немного? Вы ведь были сегодня у паспортного отдела, а он закрывается в четыре.

—      Мы прошлись по улице,— вступил в разговор другой.

—      Ишь разболтались, мерзавцы! Смотрите мне!—не унимался Педро. Потом, обращаясь к Чакраму, сказал: — А ты так и собираешься лясы точить?

Чакрам испуганно вскочил, прошел в угол к сундучку, вытащил из него большую конторскую книгу, ручку и сел к лампе.

—      Посмотрим, что вы сегодня принесли,— повернулся Педро к парням.

Смуглый выложил перед Чакрамом несколько купюр и разменную монету.

—      Сколько там получается, Чакрам?—спросил Педро.

—      Пятьдесят пять рупий девять анн,— пересчитав деньги, ответил тот и записал сумму в книгу.

—      И все? Вчера у вас была неплохая добыча, что же случилось сегодня?

—      Сегодня только раз удалось, а вчера мы четыре раза делали заход.

—      Вот уж это ни к чему. Почему вы вчера мне об этом не сказали. Одного раза в день достаточно, не то поймают.

Педро немного успокоился и теперь терпеливо поучал парней тонкостям и дипломатии карманного вора. В это время в комнату вошли три мальчика, они поздоровались с Педро и уселись в сторонке. Еще минуту спустя вошел высокий парнишка, молча поклонился и тоже присел поодаль. Баджуа продолжал массировать ноги Педро. Комната постепенно наполнялась, приходившие радостно обнимали Покара и расспрашивали его о жизни в колонии.

Стоял гул. Когда собрались все шестнадцать человек, Педро сел. Все смолкли.

—      Ну, давайте отчитывайтесь!—обратился Педро к своим подопечным.

Один за другим они подходили к нему и выворачивали карманы. Педро громко произносил имя карманника и принесенную им сумму денег. Чакрам записывал все в конторскую книгу.

Педро одних хвалил, похлопывая по спине, других ругал, третьему тут же преподавал практический урок. Когда все отчитались, он передал Чакраму третью часть от общей выручки — эта часть принадлежала «ставке», остальные деньги он начал распределять между карманниками. Они были не равноценны: одни получали пятьдесят процентов от каждой вырученной рупии, другие — пять анн от рупии, третьи — только три анны.

Покончив с дележом, Педро обратился к Чакраму:

—      Выдай Баджуа двадцать рупий, пусть купит угощение.— Потом повернулся к Баджуа:—Только не бери у Ханана, этот подлец подмешивает что-то в масло. В прошлый раз ты приносил от него сладости, так у меня до сих пор во рту горчит.

Баджуа взял деньги и ушел. Следом за ним вышел и Педро. В комнате сразу поднялся шум, все заговорили разом, перебрасывались шутками, смеялись и, окружив тесной толпой Покара, забросали его вопросами. Ноша сидел, молча наблюдая за происходящим. Ребята смотрели на него, и он ежился под их взглядами.

Немного погодя вернулся Педро. На нем была только белая набедренная повязка. Он вошел, вытираясь полотенцем (должно быть, только что принял ванну). Кончив обтираться, он бросил к ногам Чакрама связку ключей.

—      Поди достань из сундука чистое белье. Да захвати мою феску.

Чакрам ушел. Педро поманил пальцем Ношу. Тот робко подошел к нему и присел рядом.

—      Покажи-ка правую руку,— приказал Педро. Ноша протянул ему руку. Педро ощупал кисть и длинные пальцы Ноши.

—      Пальцы у тебя хорошие. Придется только потренировать их несколько дней: гибкости не хватает.

Педро отпустил его руку, Ноша встал.

—      Ты куда?

Ноша снова сел. Педро хотел сказать что-то, но тут заговорил Панчхи:

—      Вчера столкнулись устад Ахмад-хан и Кхара. Спорили чуть не до драки.

—      Из-за чего? — заинтересовался Педро.

—      Кхэра говорит, сейчас в Карачи не осталось ни одного стоящего специалиста, кого ни возьми, все в устады лезут.

Педро это задело.

—      А сам-то он что умеет? Из него и карманник приличный не выйдет. Все они, бомбейцы, сопляки! Калькуттских, я думаю, никто не превзойдет. У нас там был устад Шейх Бани Бахш. Ему тогда уже было за семьдесят, но выглядел он гораздо моложе. Он держал школу. Сто рупий брал задаток в виде подарка, а потом еще девятьсот рупий за обучение... Чуть что не по нему, развернется — и в морду... Но специалист был классный...

Вернулся Чакрам. Педро тут же переоделся и снова уселся в углу

Немного погодя в комнату вошел нагруженный Баджуа. Он выложил покупки перед Педро. Чакрам зажег ароматические палочки, и по комнате распространился легкий дымок. Педро надел турецкую феску, разложил сладости на скатерти, закрыл глаза и зашептал молитву.

Потом он подозвал Ношу, надел ему на шею цветочную гирлянду, снял с себя феску и тоже надел ему на голову. На этом обряд посвящения в ученики закончился. Педро собственноручно положил в рот Ноши щепотку сладостей и распределил остальное между ворами.

Ноша поздоровался с каждым в отдельности, крепко пожимая руку. Теперь он стал семнадцатым карманником шайки Педро.

По просьбе Педро Панчхи спел песенку из кинофильма. У него был приятный и сильный голос. Кадыр подыгрывал ему, изображая голосом звук таблы.

После небольшого импровизированного концерта все разбрелись по своим комнатам. Большая часть ребят ночевала здесь же. Покар и Ноша устроились вместе.

Около недели Педро преподавал Ноше мастерство карманника. После специальных упражнений пальцы Ноши стали гибкими и сильными, и в один прекрасный день он отправился на «работу» под присмотром Чак-рама.

Чакрам был мастером своего дела. Педро настолько благоволил к нему, что сделал своим заместителем и поручил вести все денежные расчеты. Чакрам, действительно, был славный парень, Ноша скоро подружился с ним. Чакрам помогал ему и советом и поддержкой, угощал его чаем, сигаретами.

Ноша наблюдал, как работает Чакрам, поражаясь его ловкости. Он никак не мог уловить момент, когда тот забирался в карман прохожего, а Чакрам уже бросал ему кошелек. Постепенно Ноша переборол в себе страх, мешавший ему в новой «работе».

lll

После смерти жены Нияз получил пятьдесят тысяч рупий, и первое, что он сделал,— купил особняк в пригородном районе. С востока к особняку подступали холмы, казавшиеся ночью страшными драконами, с севера — несколько старых дач, в которых когда-то жили офицеры. В последнее время их приобрели частные лица, и там велись большие строительные работы. Вечером непроглядная тьма окутывала весь район, на улице не появлялся ни один прохожий. Часам к девяти все вокруг словно вымирало и только заунывный, наводящий ужас вой шакалов нарушал гнетущую тишину.

В доме было пять комнат. Нияз обставил их мебелью, купленной на аукционе. К особняку примыкал большой двор, засаженный деревьями; видимо, в последнее время за ними не ухаживали, и они были очень запущены. По ночам, когда ветер ломал сухие ветки, казалось, что под деревьями кто-то ходит, тщетно пытаясь найти дверь в дом.

Для Нияза в новом доме все было хорошо, только трудно было добираться в город. Он выходил из дому рано утром и иногда часами ожидал автобуса. На линии курсировало несколько машин, но чуть ли не через день одна-две из них выходили из строя. Взвесив все за и против, Нияз купил за четыре с половиной тысячи рупий машину. Она была не новая, но еще прочная и расходовала не слишком много бензина.

Затем последовали и другие изменения. Теперь Нияз отказался от шаровар и рубахи и стал носить брюки и сорочку, усы сбрил, лавку свою на базаре продал. На двери особняка появилась табличка с надписью на английском языке: «Шейх Мухаммад Нияз — правительственный подрядчик».