Повелитель теней - Тэйлор (Тейлор ) Грэм П. - Страница 28

– Так сколько вы заплатили за это, викарий? – спросил Крейн равнодушно, как будто цена его не слишком интересовала.

– Немного. Эти поделки аборигенов, собственно говоря, настоящей цены не имеют. Для меня они… э-э… представляют чисто религиозный интерес. – Он поднял Керувима над столом.

– В таком случае что вы собираетесь делать с этой штукой?

– Верите ли вы в мир духов, мистер Крейн? – Демьюрел пристально смотрел ему в лицо. Потом, приглушив голос, продолжил: – Я имею в виду мир таких сил, о которых мы можем только мечтать?

– Не думаю, чтобы философский камень и черная магия каких-то там шлюх могли быть полезны для мира, в котором мы живем. Это современный мир; религия нужна слабым и невеждам, – смело возразил Крейн. – Все, чего я добился в своей жизни, это труд моих рук и кровь тех, кто стоял у меня на пути. В моей жизни нет места Богу и всяческим сверхъестественным фокусам-покусам. – Крейн приблизился к Керувиму, заинтересованный тонкой резьбой по золоту и глазами-жемчужинами.

Демьюрел Крейна не слушал:

– Подумайте о мире, где мы не были самыми могущественными созданиями… – Он повернул Керувима, не выпуская из рук, и статуэтка заблестела в лунном свете. – А теперь вообразите, что у вас больше власти, чем у самого Господа Бога, что в вашей власти распоряжаться стихиями, ветром, морем, даже определять время восхода солнца. Вообразите всю мощь такой власти… вообразите, какое удовлетворение… иметь возможность уничтожить любого, кто когда-либо чем-то задел вас. Какой совершенный, полноценный реванш, и при этом никто никогда не узнает, что это сделали вы. – Демьюрел положил фигурку в футляр. – Меня тоже никогда не удовлетворил бы камень, способный превращать вещи в золото, или жалкое кликушество каких-нибудь ведьм. Власть самого Бога – вот единственное, что удовлетворит меня.

Демьюрел положил в футляр акациевый столбик и черную руку и, опустив крышку, запер его. Затем опять сел в кресло, стоявшее у камина.

– Выходит, вы желаете не так уж многого, викарий. Я-то думал, что монаший люд призван служить Всемогущему, а не искать других, обходных путей.

– Все зависит от того, как долго он останется всемогущим. В самом деле, не вечно же ему цепляться за свою власть.

Демьюрел потер руки и подтолкнул сырое, тлевшее полено в огонь. Оно зашипело, разбрасывая искры и вспыхивая красными языками огня.

– Ну, вы смелый человек, если так говорите о своем Боге, Демьюрел. А кстати, вы в самом деле верите в мир духов, призраков и демонов? – Крейн подошел к окну и посмотрел на море, на видневшийся за заливом Бейтаун. Под светлым облаком в темноте мерцали огоньки рыбацких домишек. В заливе покачивался на волнах его собственный корабль, силуэт которого выделялся на фоне скал. – Вот это было бы чудом – заставить меня поверить во что-либо иное, кроме как в силу меча да пули из мушкета. Ничто не превратит свинец в золото быстрее. – Он отвернулся от окна и посмотрел на Демьюрела, который ворочал горящие поленья длинной медной кочергой.

– Я мог бы помочь вам, мистер Крейн, стать самым богатым человеком в мире. И вам больше не нужно будет скитаться по морям, рисковать своей жизнью. Вы сможете преспокойно сидеть у себя дома и наслаждаться всеми богатствами всех народов мира. – Он подошел к окну и стал рядом с Крейном. – Смотрите, это может быть вашим, и от вас потребуется только одно: работать на меня.

– Я как-то не думал, что графство целиком принадлежит вам. Полагал, что все это собственность короля, над которым Бог.

Он отодвинулся от Демьюрела, стоявшего сейчас неприятно близко. Викарий как будто старался подавить свое возбуждение, словно в ожидании некоего чудесного события, о котором известно только ему.

– Все меняется, мистер Крейн, все меняется. Вы это увидите нынче ночью. Приведите ко мне двух воришек, и это станет началом. Пойдемте на башню, я покажу вам то, что навсегда изменит ваш образ мыслей. – Демьюрел впился глазами в глаза Джекоба Крейна. – Вы были правы, когда сказали: кровь тех, кто стоит у человека на пути, может дать ему все, чего жаждет его сердце. Разве не возгласил однажды некий ребе, что человек, который любит свою жизнь, ее лишится, а человек, который свою жизнь в этом мире ненавидит, сохранит ее во веки веков? – Он помолчал; это было неприятное молчание. – Вы любите свою жизнь, мистер Крейн?

12

АЗИМУТ

Абадиа Демьюрел и Джекоб Крейн поднялись по каменной лестнице и ступили на широкую каменную плиту, служившую площадкой на верху башни. Демьюрел придержал Крейна за рукав куртки и подтолкнул Бидла, заставив его первым переступить порог. Хозяин и гость вместе вошли в просторную круглую комнату с узкими, продернутыми свинцовой проволокой стеклами окон. Луна тускло виднелась в окошках, отбрасывая зеленые и синие блики на каменные стены. В центре комнаты, посредине круга, начертанного на каменном полу, и между двумя каменными колоннами, поддерживавшими крышу, стоял деревянный стол, накрытый полотняной скатертью, с подсвечниками по обе стороны. Медная крыша над головами вошедших гремела и дребезжала под порывами ветра.

– Будьте как дома в моем святилище, мистер Крейн. Здесь сосредоточена куда большая власть, чем в любой церкви. – Широко открытыми полубезумными глазами он оглядел темную комнату Потом знаком предложил Крейну приблизиться. – Не бойтесь, здесь вам ничто не угрожает… пока.

Крейн ничего не ответил, предпочитая хранить про себя все усиливавшееся тревожное чувство. Он вступил в круг и подошел к столу.

– Прошу вас не касаться алтаря – священные руки, только священные руки! – Демьюрел был возбужден. Само пребывание в этой комнате наполняло его безумным чувством удовлетворения.

– Итак, что же это? Я полагал, вы совершаете богослужение только в церкви.

Крейн обвел взглядом круглую комнату. Повсюду священные знаки, алтарь, этот круг на полу, шестиконечная кобальтового цвета звезда на стене.

– Церковь всего лишь место, где произносятся лишенные смысла слова, обращенные к Богу, который их уже не слышит, – ответил Демьюрел. – В этом же месте сокрыт ответ. Бог в каждом из нас, и он жаждет выйти на свободу. Всем нам нужен только ключ, и власть перейдет к нам.

Демьюрел скользнул тыльной стороной ладони по накрывавшей стол скатерти и посмотрел на Крейна, стараясь угадать, каким будет его ответ. Крейн сунул руку под куртку и крепко сжал рукоятку кинжала. Вспотевшая ладонь ощутила холод металла. За свои тридцать два года Джекоб Крейн видел всякое, от его руки погибло много людей. В Демьюреле было что-то такое, от чего по его коже поползли мурашки и во рту стало сухо. Крейн мало чего боялся в жизни, но в присутствии этого человека у него сводило судорогой желудок и возникало желание убить его на месте.

– Итак, кому же вы поклоняетесь? Себе или кому-то еще? – спросил он коротко и замолчал, ожидая ответа Демьюрела.

– Бог, любой бог прежде всего должен быть достоин поклонения. Лично я никогда не считал, что наш Бог оправдывал все наши людские упования. Мы молим его об исцелении, но люди умирают; мы взываем о мире и покое, но получаем одни лишь страдания. Он призывает нас возлюбить врагов наших, но мы и сами с собой не всегда в ладу. Он лишает нас всех радостей жизни, но обретем ли мы рай после смерти? – Демьюрел вдруг сделал глубокий вдох и откинул назад свои длинные седые волосы. Взяв себя в руки, он взглянул на Бидла. – Я был слугой Всемогущего большую часть моей жизни, я страдал во имя его, подвергался осмеянию ради него и все-все отдавал ему. Но сделал ли он хоть что-нибудь для меня? Когда же я пришел сюда, то нашел здесь нечто другое… вернее, оно нашло меня.

– Что вы тут нашли, можете оставить при себе. Если это то самое место, куда я должен привести детей, пусть будет так. Но я должен быть уверен, что деньги у вас наготове, когда я приведу их, – ответил Крейн, уже зная: что бы Демьюрел ни делал, это было недобрым делом, и перед кем бы он ни преклонялся, это был не Бог.