Повелитель теней - Тэйлор (Тейлор ) Грэм П. - Страница 29

29

Он повернулся, чтобы уйти; под курткой он по-прежнему сжимал кинжал, опасаясь ловушки.

– Не спешите так, мистер Крейн. Думаю, я мог бы показать вам нынче ночью такое, что изменит ваше суждение о чудесах. Вы человек мирской, вам нужны доказательства. Позвольте же мне не отказать себе в удовольствии продемонстрировать вам, что представляет собою мир в действительности.

Он сделал знак Бидлу, молча подпиравшему стену. Бидл отомкнул большой деревянный сундук, стоявший под одним из узких щелок-окон. Заскрипели металлические петли, крышка отворилась, и из сундука повалили клубы зеленой пыли. Бидл всем телом нагнулся над сундуком и едва не свалился внутрь, почти неразличимый в тумане, стараясь только, чтобы ноги его не оторвались от каменного пола. Потеряв было равновесие, он все же откачнулся назад, держа в руках и крепко прижимая к себе большой голубой камень. Став на ноги, он поднес камень к столу-алтарю и осторожно положил его на белую полотняную скатерть. Демьюрел обнажил свои кривые, неровные зубы в ликующей улыбке. Он возложил на камень обе руки, что-то бормоча про себя.

Камень начал разделяться на две равные половины. Демьюрел поднял верхнюю его половину, и открылось безукоризненное очертание человеческой руки, врезанное в камень и отполированное до яркого серебряного блеска. Очень медленно он вложил обе свои руки в проступившие в камне отпечатки. Они совершенно совпали. Он стал декламировать с пафосом:

Меня ты слышишь, камень, но не отвечаешь.Умершее дитя я призываю.Приди ж ко мне в сиянии огня,О ты, чье имя Азимут, приди, услышь меня.

Демьюрел склонил голову и пристально смотрел на свои руки. Внезапно из-под дубовой двери дохнуло сквозняком, взметнувшаяся пыль завихрилась вокруг их ног. Перед алтарем вздыбился все уплотнявшийся круговорот мусора, пыли. Из сердцевины с каждым мгновением возраставшего торнадо посыпались серебристые, зеленые, фиолетовые искры. Перед их глазами постепенно вырисовывалась юная девушка: сначала проявились ее голые белые ноги, потом подол зеленого платья, а затем и весь стан ее, и голова, как будто ее составляли из отдельных частей.

Крейн не верил своим глазам. Он отступил к стене, всеми силами стараясь как можно плотнее вжаться спиною в камень. Демьюрел, все так же держа руки на лежавших на алтаре половинках камня, не сводил глаз с фантома, который начинал наполняться некой субстанцией и принимать определенную форму. При этом викарий продолжал настойчиво бормотать что-то на неизвестном Крейну языке, терпеливо уговаривая призрак, требуя материализоваться, явиться.

Крейн смотрел на представшую перед ними девочку. Она была полутора метров ростом, с длинными светлыми волосами и сияющей белой кожей. Ее зеленое платье было перехвачено в талии золотым поясом, голову украшал венок из белой омелы и темных ягод белладонны. Безжизненные глаза были словно налиты чернотой. Глаза слепого, недвижимо устремленные на что-то, чего он не видел. Крейну лицо показалось знакомым. Когда-то, где-то он видел эту девочку.

– Ну, что скажете, Крейн? Даже собственные ваши глаза свидетельствуют о существовании иного мира. Можете ли вы отрицать это? – Он посмотрел на Крейна, потом на девочку. – Это дитя-призрак способно предсказать будущее. Ее имя Азимут, она из тех, что остановлены, задержаны между жизнью и смертью, прошлым и настоящим. Она – единственная, кому я могу верить. Азимут никогда не лжет.

Крейн заметил, что руки Демьюрела, которые он с силой вжимал в камень, дрожат. Он ничего не ответил; он чувствовал, как сжимается от страха желудок, и всеми силами старался удержаться в мире реальности. Переводя взгляд с Демьюрела на Бидла, потом на девочку, он еще крепче сжимал черенок кинжала. Демьюрел заговорил снова:

– Азимут, я вызвал тебя еще раз, чтобы ты сказала правду. Расскажи мне, что будет нынешней ночью.

Последовало долгое молчание. По медной крыше, громыхая и сотрясая ее, лютовал все усиливавшийся штормовой ветер. Крейн не сводил глаз с девочки, стараясь вспомнить, кто же она. Разум кричал ему, что он знает ее или ту, кем она была, прежде чем превратилась в Азимут. На его лбу выступили капли пота. Во рту пересохло от страха. Сдавленным, тихим голосом девочка заговорила:

– Будет так, как ты желаешь. Они придут сюда. Трое, которых ты ищешь, снова будут вместе.

Говоря это, Азимут оставалась недвижима, руки кротко сложены, как для молитвы.

– А что скажешь о Крейне? Можно ему доверять? – осторожно спросил викарий.

– За такой вопрос я перережу тебе горло, Демьюрел, – прервал его взбешенный Крейн. – Меня не настолько захватили твои колдовские штучки, чтобы я не сумел отделить твою голову от твоего тела.

Крейн шагнул к столу, выхватив кинжал из-под полы. Азимут протянула руку, словно желая остановить его.

– У этого человека правдивое сердце, и он не изменит своих намерений. Он приведет их сюда и оставит со всем тем, ради чего приехал. – Она повернула голову к Крейну. Ее мертвые, безжизненные глаза смотрели ему прямо в лицо. – Твоя жизнь меняется. Желание твоего сердца исполнится.

Крейн смотрел на девочку, зная, что видел эти глаза раньше, и совсем недавно. Он содрогнулся, не понимая, было ли это привидением или игрой ума. И тут вдруг вспомнил. Шесть месяцев назад он стал в док в Бейтауне, чтобы отремонтировать корпус корабля. Девочка, которую звали Эстер Мос, принесла тогда корзину рыбы для его команды. Он помнил ее глаза, волосы, теплую улыбку. Та девочка и была теперь Азимут. Она исчезла тогда где-то в скалах, ее тела так и не нашли. Крейн начинал понимать, как именно она погибла.

– Дайте ребенку покой, Демьюрел, пусть ляжет в могилу и пребудет в мире.

– Вы не понимаете, мистер Крейн. Азимут – большая редкость, не каждый ребенок способен на это, ее дух охватывает все, от горизонта до горизонта. Сколько понадобилось детей, чтобы обрести наконец ту, что нужно! Ту, что умерла в нужное время и в нужном месте. – Демьюрел говорил небрежно, словно речь шла о цене на хлеб, а не об убийстве.

– Это вы убили девочку в нужное время и в нужном месте. Чтобы использовать ее для вашей так называемой магии. Вы убили ее, чтобы она стала вашей рабыней, лишенной последней милости – обрести покой хотя бы после смерти.

– Что заставляет вас думать, будто убил ее я? Люди умирают и без чьей-либо помощи.

Крейн бросился на Демьюрела и, схватив за горло, притиснул к стене.

– У меня чешутся руки помочь вам присоединиться к ней. Кокнуть вас прямо здесь и сейчас, и черт с ними, с деньгами. – Одной рукой он сжимал горло викария, другою приставил кинжал к его щеке. – Обещай мне одно, священник. Когда все это закончится, ты отпустишь ее и возложишь камень на ее могилу.

Говорить Демьюрел не мог, он едва дышал. Поэтому лишь согласно кивнул головой, пытаясь в то же время оторвать пальцы Крейна от своего горла. Крейн ослабил хватку, и Демьюрел рухнул на пол, хватая ртом воздух. Крейн повернулся к Азимут. Призрак стал понемногу тускнеть у него на глазах. Азимут протягивала к нему руки, надеясь удержаться в этой жизни.

– Эстер! – крикнул ей Крейн. – Я освобожу тебя! Он заплатит за то, что причинил тебе.

Ее образ все таял в поднявшемся вновь вихре. Еще миг – и она так же внезапно, как появилась, исчезла вновь. Бидл скрючился возле деревянного сундука.

Демьюрел покатился по полу к алтарю, держась рукой за мучительно болевшее горло. Джекоб Крейн стоял на пороге с кинжалом в руке. Он с отвращением смотрел на них обоих.

– Я вернусь через час и приведу детей с собой. Смотрите же, чтоб деньги были готовы.

Крейн уже вышел было из комнаты, но тут же вернулся.

– И еще вот что. Если кто-то из вас вздумает схитрить, мои люди сожгут этот дом подчистую вместе с вами. Если вы предупредите акцизных, я все равно вернусь, чтобы полюбоваться, как оба вы висите на дереве, изрезанные на мелкие кусочки и оставленные на съедение воронам. – Лезвие его кинжала сверкнуло в мягком свете свечей. – Ничто не доставило бы мне большего удовольствия, уверяю вас. Так что не доводите меня до крайности.