Три коротких слова - Родс-Кортер Эшли - Страница 55

– Кто-то сказал Лорейн, что ты гостишь у родственников, и она тоже решила приехать, – сказала Гэй. – Родсы не хотели, чтобы вы с ней столкнулись.

– Почему?

– Точно не знаю. Мне только сказали, что она в часе езды отсюда, и попросили тебя увезти.

Тем же вечером тетя Лианна сообщила Гэй по телефону, что мамина машина сломалась, а маму арестовали.

– А где малышка? – заволновалась я, и сердце тревожно забилось.

– Твой дядя заберет ее к себе.

– Уточни, у кого она! Только бы она не попала в приемную семью! – твердила я.

Пока мама была в тюрьме, Отем жила у тети Кортни и дяди Сэмми, которые держали Гэй в курсе дела. С дядей Сэмми и с тетей Лианной я переписывалась по электронной почте. Мама тоже писала мне, и несколько раз мы говорили по телефону.

Однажды, когда я уже училась в выпускном классе, мне позвонили из школы: на мое имя пришло письмо из федеральной тюрьмы. В Ассошиэйтед Пресс вышла статья обо мне и попалась на глаза Дасти Гроверу. Он написал пространное письмо и вложил еще одно – для Люка. По словам Дасти, он долго и безрезультатно пытался узнать, где я и что со мной стало. Отдельные эпизоды из прошлого в его трактовке предстают в несколько ином свете. Дасти утверждал, что никогда не бил маму, а нас с Люком любил, как родных. Одна история кажется мне особенно любопытной.

«Лорейн и Лианна собирались во Флориду – повидать тебя и Люка, – писал он. – Я узнал об этом за два дня до отъезда и спросил Лорейн, что она вам купила. Она ответила, что сидит без денег. У меня самого было не густо, но я наскреб тебе на «Чудо-печку» и всякую мелочь». Итак, стало быть, моя драгоценная печка – символ маминой любви – на самом деле подарок Дасти! Похоже, он действительно был ко мне привязан.

Сейчас Дасти отбывает срок в федеральной тюрьме за ограбление банка и выйдет еще не скоро. Пусть мы не кровные родственники, но отчасти я считаю его своим отцом. Деда арестовали за сбыт наркотиков вскоре после нашей встречи у дяди Сэмми. Адель Пикет, его сожительница, умерла после долгой и тяжелой болезни. Миссис Шпиц снова арестовали за жестокое обращение с детьми: взяв на воспитание ребенка, она нарушила условия испытательного срока, но не понесла никакого дополнительного наказания.

Дядя Сэмми и его семья были очень добры ко мне. Они дважды приезжали в гости и даже прилетели посмотреть на мой школьный выпускной, где спустя столько времени опять встретились с Люком. Мама нашла хорошую работу и развелась с Артом. Я начала больше общаться с нею и с Отем. Мне всегда хотелось, чтобы у меня были теплые отношения с моими родственниками.

Карен Гиверс и Мэри Миллер нашли пристанище и для Люка. После того, как меня удочерили, он прожил в «Доме для детей» еще пять лет. Хадсоны и Мерриты продолжали его навещать. Затем – наконец-то! – и у Люка появился покровитель. Уолт Илеш, в прошлом главный старшина в Квартирмейстерском корпусе ВМС, отслуживший пятнадцать лет на подводных лодках и получавший второе образование в области коррекционной педагогики, наткнулся на профиль Люка на одном из сайтов по усыновлению. Год спустя, когда Уолт увидел, что Люка так никто и не усыновил, он решился: прошел длительный курс обучения и преодолел все бюрократические препятствия, чтобы самому усыновить его. «Спустя полтора изматывающих года мне все-таки позволили усыновить мальчика», – вспоминает Уолт. К тому времени Люк провел в системе государственной опеки четырнадцать лет из своих пятнадцати.

В Лондоне, куда Люк и Уолт отправились на каникулы, Люк не мог насмотреться на королевских конных гвардейцев и решил брать уроки верховой езды. Оказалось, у брата есть способности к конному спорту, но ему все дается с трудом. Сейчас Люку восемнадцать, и ему предстоит преодолеть еще немало сложностей в развитии, которые накопились за истекшие годы.

Я часто вижусь с Мэри Миллер, моей представительницей. Спустя годы я по-настоящему осознала, как много она для меня сделала. Мэри по-прежнему отстаивает интересы детей, а Марта Кук, безвозмездно защищавшая мои интересы в деле о лишении родительских прав, теперь рассматривает дела об опеке и попечительстве в окружном суде Хиллсборо. Так сложилось, что именно она подписала бумаги об усыновлении Люка.

Мисс Санднес закончила магистратуру по специальности «социальная работа», получила диплом консультанта по вопросам опеки и усыновления и возглавила отдел консультационных услуг в «Доме для детей». Она вышла замуж за мистера Тодда, и у них родилось двое очаровательных сынишек. Всякий раз, когда я бываю в «Доме», меня радушно встречает мистер Ирвин. Детям очень повезло, что рядом с ними живет такой чуткий и заботливый человек.

Мой брат Джош женился на Сафрон. Я и не мечтала, что однажды у меня появится такая красивая и любящая старшая сестра. С моими братьями я как за каменной стеной, и они не раз выручали меня, когда требовалась помощь.

Услугами Карен Гиверс воспользовались шестеро из ранее усыновленных Шпицами детей, но Дарлы среди них не было. Когда мы с Филом и Гэй снимали очередной фильм для Фонда Дейва Томаса, случай свел меня с сотрудницей социальной службы, которая увезла детей в приют после ареста Шпицев.

– Вы не знаете, где сейчас Дарла? – спросила я.

«Она вышла замуж и родила ребенка» – вот и все, что мне удалось узнать.

Перед тем, как отправиться в колледж, я убрала коробки с бумагами из моего досье на чердак. Просмотрев список всех тех, кто так или иначе имел отношение к моему делу, я была поражена. В мою жизнь были вовлечены:

73 администратора органов опеки и попечительства;

44 социальных работника из органов опеки и попечительства;

19 приемных родителей;

23 адвоката;

17 психологов, психиатров и психотерапевтов;

5 работников опекунско-представительской службы;

4 судьи;

4 судебных работника;

3 сотрудника службы защиты детей от жестокого обращения;

2 наставницы;

1 опекун-представитель.

Из 195 людей в двух штатах – Флориде и Южной Каролине – лишь Марта Кук и Мэри Миллер не получали никакого вознаграждения, и тем не менее именно они изменили мою судьбу.

Первый черновик этой книги я закончила к шестой годовщине моего удочерения. Я вбежала в дом под оглушительные раскаты грома, неся в руках пиццу для семейного торжества. Когда я развернула подарок – деревянную шкатулку тонкой работы, – небо уже просветлело. На крышке была изображена принцесса в пышном платье, перебирающая пальцами жемчужные бусы. У принцессы было мое лицо – работа Фила. Я рассмеялась и откинула крышку шкатулки. Она оказалась с музыкой. Зазвучала мелодия «Ты – мое солнце».

Что-то жесткое, сокрытое глубоко внутри меня, треснуло и разорвалось. Слезы хлынули ручьем. Глаза родителей, сидящих напротив, странно заблестели – Фил и Гэй, мои мама и папа, тоже плакали. Мы ревели и одновременно смеялись, утирая слезы. В комнату сквозь туман над Кристал-ривер падали косые лучи заходящего солнца, и меня охватило неизвестное прежде чувство – чувство дома.

Выражение признательности

Дом – это не место, где ты живешь, а место, где тебя понимают.

Эта книга никогда бы не появилась на свет, если бы не моя замечательная, талантливая приемная мама Гэй Кортер. Она готовила материалы для книги, вникала в юридические тонкости и приоткрыла завесу над некоторыми из тайн моего прошлого. Без ее помощи и поддержки у меня ничего бы не вышло. Гэй, будучи опытной писательницей, научила меня, как сделать книгу удобочитаемой. Вместе мы заново пережили некоторые из моих болезненных воспоминаний. Мне требовалось поделиться своей историей, и я не ожидала, что смогу посмотреть новыми глазами на разбитое детство или собрать его заново, как головоломку.

Фил, мой приемный папа, тоже присоединился к нам. Он изучил горы судебных решений и прочих документов, записывая краткое их содержание. Фил просматривал все мои черновики, делился идеями, на каждом шагу вселяя в меня уверенность.