Записки рыжей эльфийки - Истомина Лиза - Страница 124

   Где-то я сего дракончика уже видела... Вот только где?

   - А скажи-ка мне, провидица-пифия, ёлки-палки, - с милой улыбочкой начала я, - какой сейчас год на дворе?

   Пифия аж статуэтку опустила и рот разинула. Эк ее изумило! Экая я молодчина, а!

   - Д-две... две тысячи десятый, - проговорила она.

   - А месяц? - вновь интересуюсь я как бы невзначай.

   - Июнь.

   Я ушла к Тецуо летом. Где-то в начале июня. И-и-и... Следовательно, с Россом тоже познакомилась в начале июня. Вот только когда? В какой день?

   - Я не забирала его себе.

   Мила мигом гневно сощурилась:

   - А вот не надо сказки рассказывать! - прокричала Алконост. - Ты думаешь, я не знаю, какая судьба вас двоих ждёт? Думаешь, не знаю, как он из-за тебя страдать будет?

   Пришла моя очередь щурится. Ой, не нравятся мне её разговоры, ох, как не нравятся...

   - Ты о чём, дорогая? - с притворным любопытством вопросила я. - Пояснить не хочешь?

   Мила высокомерно вздёрнула подбородок.

   - Убьют тебя, Демиург, - совершенно серьёзно сказала девушка, сложив руки на груди. - Магии лишат и убьют. До войны ты погибнешь, после того, как повторно поседеешь. А Росс всю жизнь себя только винить будет. Любит он тебя, недалёкую, ты же его в Ад сведёшь. Ведь ты умрёшь, а он один на земле этой мучиться станет. Ни меня вновь не полюбит, ни на другую ни разу не глянет. Всю жизнь только тебя в сердце будет носить. И захочет - не погибнет.

   - Ты говоришь чепуху, - уверенная в своих словах сказала я. - Мы сможем переломить Маб, и оба останемся живы.

   Но Алконост лишь горько усмехнулась.

   - Хорошо, пусть будет по-твоему. Но когда проиграешь в вечной схватке с зеленокрылым, меня не вини. Сама из Мира уйдёшь, по собственной воле. И не я тебе судией буду, и не Осирис, и не Аид. Сама во Флегетон упадёшь, в Лете искупаешься, водами Стикса захлебнешься. Сама. И никто тебя в этот раз не спасёт, помяни слова мои, королева эльфов. Недолго тебе жить да праздновать осталось.

   Она... откуда она поняла?

   Я смотрела на Милу большими глазами, мимолетно отмечая участившееся сердцебиение.

   И это я ведьма! Я колдунья! Да вы на нее посмотрите! Она ж... Она ж...

   Слов нет.

   - Верни меня в мое время, - приказала ей я. - Я знаю, ты умеешь.

   - Я могу стереть тебе память, эльфийка, - высокомерно выплюнула Мила. - А вот вернуть тебя в твоё время... Нет, здесь я бессильна. Но я с удовольствием выкинула бы тебя куда-нибудь в восемнадцатый век. - На красивом лице промелькнула хищная улыбка. - Чтоб неповадно было чужих женихов отбирать.

   Вдруг ее прервали. От прозвучавшего голоса я вздрогнула, обернулась и... онемела.

   - Ну, здравствуй, моя дорогая Лиза-сан. Я думал, ты придёшь раньше, - с той самой знакомой мне улыбкой произнёс мастер Тецуо.

   На миг я тормознула - ведь его убили! И только потом до меня дошло, я вспомнила, что попала в прошлое, за несколько лет до знакомства с ним.

   Не значит ли это, что японец знал обо мне намного раньше, нежели только месяц или два?

   Лёгкий кивок, ехидный блеск глаз - всё это дало мне понять, что я права.

   - Мастер... - слабо выдохнула я. - Вы... пришли.

   - Я всегда прихожу на помощь страждущим, Лиза-сан. Ты же мое любимое детище.

   А-а-а, держите меня семеро!

   Я сейчас растекусь сопливой лужицей от таких слов!

   - Мы обязаны это сделать, - вдруг тихо проговорила Мила, прикрыв глаза. - Говорите быстрее, Рю-Тецуо, и я проведу ритуал.

   Японец-мудрец неодобрительно покачал головой. Та-ак, я что-то не поняла! Что за фигня творится?..

   В ожидании ответа перевела взгляд на наставника.

   - Я понимаю, Лиза-сан, что ты хочешь знать, как можно больше, - он горестно вздохнул, - но сделать я ничегошеньки не могу. Афина ясно выразилась.

   Афина? И здесь она? Да за какие прегрешения меня так "жалуют"? Почему богиня справедливой войны и ремесел меня так не любит?

   Новость настолько ошарашила меня, что на некоторое время я выпала из реальности и прослушала много чего интересного (наверняка). Но меня вернули, причем не особо вежливо. Толкнув вашу покорную слугу в плечо, Мила задиристо взвизгнула:

   - Слышь, Илзи! Память, стертую, хочешь?

   - Что-о? - в свою очередь закричала я. - Не... не надо! Мне одного раза хватило.

   А Алконост лишь рассмеялась. Вот теперь пойди да пойми ее, славянку.

   Рита Рей.

   - Но Вам же интересно, сеньорита Рей. Я бы на Вашем месте не отказывался. - Немного покачиваясь, Жинн ехал напротив меня в карете. Черные-черные глаза прожигали насквозь, они будто буравили в моей голове дырку, чтобы беспрепятственно прочесть все мысли.

   - Хм, я бы на Вашем месте даже не предлагала, - фыркнула.

   Он хотел помочь мне разобраться с Винаром, представляете? Да я когда узнала, аж дар речи потеряла!

   А все началось с того, что вышеназванный, перед отъездом вытащив меня в коридор, зажал бедную вейлу в углу и попытался доказать, какой он... хороший, пусть будет так. Я же в свою очередь попыталась отбиться. Получилось, конечно, не очень... Но что поделать.

   И как назло (а кому - как счастье), из-за поворота вывернул тот самый шаман, насвистывающий веселую песенку и совершенно не желавший спасать неугомонную девицу, то есть меня. По крайней мере, я так думала.

   На деле же всё оказалось с точностью да наоборот.

   Вот теперь меня уламывали на "продолжение банкета" - кое-кто разошелся и захотел раскрасить бедному парню мор... физиономию получше.

   Но вопреки моему воображению, шаман не стал настаивать. В нём просто проснулся жгучий-жгучий интерес:

   - Расскажите что-нибудь из Вашей жизни, - попросил он внезапно.

   Любопытно-любопытно... С какого такого перепугу я еще рассказывать что-то должна? Фи!

   - Я Вам не доверяю, - честно призналась.

   - Уж поверьте, смеяться не буду.

   Я вновь фыркнула. Как меня все достало... А ведь поездка только началась...

   А с другой стороны, чего мне бояться? Хуже, чем сейчас, быть уже не может. Как говорили наши попаданцы: попытка - не пытка.

   - Я не знаю своих родителей, - закинув ногу на ногу, заговорила я спустя некоторое время. Естественно, я врала: - Опекуны говорили мне, что мама привезла меня к ним уже полугодовалой и бросила. Якобы она заплатила за это двумя серебряными кольцами. Я спрашивала у них, откуда такие недешевые вещи взяла мать, но они отвечали всегда одинаково - мол, украла, воровка мелкая, на самой-то ничего не было, с чего бы там взяться таким печаткам! К слову, кольца они мне так и не отдали. - "Ага, не отдали. Их и не было никогда-то", - мысленно добавила я, хихикнув. - До восьми лет я работала у них. Мыла, стирала, убирала. Следила за домашним хозяйством. За всю работу мне выдавали корку хлеба, не всегда свежую, и стакан ледяной воды. Три года подряд я болела оспой, меня никто не лечил. Сейчас я знаю, что всю болезнь стоически помогала мне выдерживать внутренняя и еще скрытая магия, но тогда это было ужасно. Меня били, ругали, оставляли без одежды на морозе. Я терпела.

   Потом меня забрали мои найденные старшие сестры, вылечили, накормили, немного обучили разным наукам. В двенадцать я пришла в Академию Магии Сорена и больше никогда не показывала нос из нее. - Что самое интересное, так это числа. Я ни разу не сказала реальных чисел - ни тебе лет, ни тебе дат. - Этого достаточно?

   Я говорила, закрыв глаза, чтобы Жинн не смог прочитать в них страх - страх, который испытывают лжецы. Я старалась ни одним мускулом на лице не выдать ложь, но под конец рассказа я все-таки рискнула взглянуть на него. Хотелось посмотреть, насколько шаман проникся. Но меня ждало разочарование.

   Его не было.

   - Эй, Вы где? - спросила я, зажигая на ладонях две огненных сферы. Свет озарил карету, заплясал зайчиками на плюшевой обивке. - Ау!