Новичок (ЛП) - Матару Таран - Страница 24

— Экскурсия окончена, — простонал Джеффри, когда они вошли в атриум. — Мне надо возвращаться к работе.

— Ты знал про сэра Колдера и Ралейгов? — спросил Флетчер Джеффри, когда слуга начал снова натирать полы.

— Я знал про Ралейгов, но не имел понятия о том, что сэр Колдер им служил. Я знаю, что инцидент с Ралейгами послужил спусковым крючком для войны. Король и его аристократы начали расширять границы Гоминиума в качестве возмездия. Срубали деревья и вырезали деревни год за годом. Хотя это превратилось в нормальную войну только тогда, когда орк-альбинос начал объединять племена, — ответил Джеффри, скребя пол.

— Не могу поверить, что я раньше об этом не слышал, — Флетчер почесал затылок. Казалось, жизнь так далеко на севере Корсилиума ограничила его познания о политике внешнего мира.

— Не удивляйся. Это хранилось в тайне. Король не хочет, чтобы простолюдины знали, что целая семья аристократов может просто так быть уничтожена. Я знаю об этом только потому, что потомки благородных тут учатся. Сэр Колдер никогда о таком не упоминал, — ответил Джеффри.

— Он, должно быть, очень любил эту форму, — сказал Флетчер, гладя Игнатуса по голове.

— Кстати об этом, не могу поверить, что ты все еще не выстирал свои вещи! Меня немного подташнивало в коридоре внизу. Иди в свою комнату, а я пошлю кого-нибудь забрать твои вещи и отвести тебя в ванную. Без шуток.

22

Полная луна ярко светила в безоблачном небе. Флетчер содрогнулся и натянул повыше ворот формы. Это была единственная одежда, которую не забрали на стирку. Тем не менее, ему надо было что-то надеть. В комнате было морозно, и рваное одеяло на кровати не сильно согревало. Он высунулся из не застекленного окна в холодный ночной воздух, думая о сегодняшнем дне.

Эльфийка оставалась в своей комнате, что вполне устраивало Флетчера. Остальная часть группы веселилась во время обеда и ужина, с нетерпением ожидая следующего дня и чудес, которые он с собой принесет. Флетчер обнаружил, что наслаждается компанией, хотя напряжение между Атласом и Отелло привнесло неприятный подтекст в радостный вечер. Его немного тянуло к Серафиму, чья харизма и талант к повествованию заставляли всех ловить каждое его слово. Беспечное отношение к жизни Рори также завоевало расположение Флетчера, и, хоть ее усилия по спасению его формы были зря, он нашел Женевьеву доброй и с «сухим» чувством юмора.

Было странно осознавать, что все они будут рисковать жизнями в жарких южных джунглях всего через несколько лет. Хотя Флетчер старался об этом не думать, остальные рвались в бой. Женевьева была единственной, кто не выставлял напоказ свое желание сражаться, но говорила об орках с мрачной злостью, что наводило на мысль печальном опыте.

Флетчер понимал, что ему пора идти спать, но был слишком бодрым для этого. Даже обычно ленивый Игнатус заразился его настроением, игриво гоняясь за своим хвостом в темной комнате.

Флетчер протянул свою свечку, чтобы Игнатус зажег, затем вышел в общую комнату. Когда он вошел, то увидел удаляющийся свет на лестнице и услышал спешные шаги наверху.

— Смотри-ка, Игнатус, мы, оказывается, не единственные, кому не спится, — сказал Флетчер. Если он проведет ночь без отдыха, то, может, хотя бы в компании.

Ночью коридоры были жуткими, холодные сквозняки дули в узкие щели, усыпающие замок снаружи. С каждым дуновением пламя свечи Флетчера трепетало, вынуждая его прикрыть его одной рукой, чтобы защитить от затухания.

— Мне бы сейчас пригодился один из тех летающих огоньков, как думаешь, Игнатус? — прошептал он.

Пока он двигался по коридору, тени неестественно сдвигались, темные щели в забралах каждого доспеха пялились на него, когда он проходил мимо.

Казалось странным, что, кто бы ни был впереди, двигался он так быстро, его шаг был скорее близок к легкому бегу, нежели к полуночной прогулке. Флетчер прибавил ход, чтобы не отставать, любопытство взяло верх. Даже когда он дошел до атриума, все, что он увидел, это тусклый свет и шуршание одежды, когда фигура бросилась прочь через парадный вход.

Внутренний двор был тих, как могила, и вдвое более жуткий, когда Флетчер ступил наружу, но таинственного субъекта нигде не было видно. Он дошел до подъемного моста и вгляделся в дорогу, выискивая свет свечи. Пока он всматривался в колеблющуюся тьму, он начал различать ровный стук копыт о землю, приближающийся к замку.

Флетчер бросился в маленькую комнатку, пристроенную к сторожке у моста, задул свечу и прижался к холодной каменной стене. Кто бы это ни был, Флетчер не хотел, чтобы первое впечатление о нем сложилось как о человеке, который любит бродить темными ночами.

Он подавил волнение Игнатуса, твердо наполняя его ощущением необходимости молчания. Он помнил, что случилось в прошлый раз, когда он был в холодной каменной комнате, прячась в темноте. На эту мысль бес откликнулся согласием и даже намеком на то, что ощущалось как сожаление. Флетчер улыбнулся и почесал Игнатуса под подбородком. Бес понимал больше, чем он думал!

Шуршание вращающихся колес и щелчок хлыста объявил о прибытии повозок, прогрохотавших при пересечении старого подвесного моста. Флетчер всмотрелся в щель в камне помещения, обняв себя руками для тепла. Это были аристократы? Или возможно, один из учителей приехал пораньше?

Повозок было две, обе украшены золотой отделкой и освещены потрескивающими факелами. На вершине каждой сидело два человека, одетых в темные костюмы с латунными пуговицами и остроконечные шапки, что навело Флетчера на мысль о форме Пинкертонцев. Все несли в руках тяжелые мушкеты, готовые выстрелить картечью в каждого, кто вздумает устроить засаду их конвою. Действительно, ценный груз.

Двери открылись, и наружу выбралось несколько фигур, одетых в идеально сшитые версии формы Академии Вокана. В тусклом свете было трудно разглядеть их лица, но самый ближний вступил в хорошо освещенный пятачок.

— О, господи, — сказал он остальным напыщенный голосом, растягивая слова. — Я знал, что это место пошло псу под хвост, но и не подозревал, что все настолько плохо.

— Ты видел его состояние, Тарквин? — спросила девушка из тени. — Чудо, что мы вообще переехали мост.

Тарквин был красивым парнем с острыми скулами и ангельскими светлыми волосами, которые вились кудрями на затылке. Тем не менее, его голубовато-серые глаза показались Флетчеру такими же жесткими и жестокими, какие он уже видел раньше.

— Вот что случается, когда впускаешь всякий сброд, — заявил Тарквин с презрительной усмешкой. — Стандарты падают. Уверен, что когда отец был здесь, это место было вдвое лучше, чем сейчас.

— По крайней мере, простолюдинам могут дать поручения, которые мы не хотим выполнять, — сказал девушка вне поле зрения Флетчера.

— Ну, нет худа без добра, — произнес Тарквин скучающим голосом. — Простолюдинам могут дать преступников, и если, боже упаси, гномам позволят стать офицерами, они могут взять полуросликов тоже. Чтобы каждый знал свое место — вот что нужно делать.

Девушка вышла из мрака и встала рядом с ним, щурясь на высокий замок перед ними. Она могла бы быть близняшкой Тарквина, с бритвенно-острыми скулами и ангельскими волосами, завитыми в аккуратные светлые локоны.

— Это позор. Как можно принуждать каждого отпрыска аристократов в Гоминиуме жить здесь целых два года? — громко спросила она, заправив выбившуюся прядь за ухо.

— Дорогая сестра, именно поэтому мы здесь. Форсайты не ступали в Академию Вокана с тех самых пор, как отец ее окончил. Мы покажем этому месту, как надо обращаться с настоящими аристократами, — ответил Тарквин. — Кстати об этом, а где слуги? Будь умничкой и приведи их, хорошо, Исадора? — пошутил он, подтолкнув сестру ко входу.

— Ох! Я скорее позволю обрить себя налысо, чем проведу секунду в комнатах слуг, — выплюнула она.

При этих словах боковая дверь открылась и Мэйвезер, Джеффри и несколько других слуг вывалились наружу, многие все еще терли глаза спросонья.