Кто, если не мы - Лузан Николай - Страница 54

— Вот с них и начну, остальные документы представишь позже! — распорядился Рудаков.

Помощник, передав ему две папки, переключил телефоны ВЧ— и оперативной связи на кабинет. В нем царил полумрак. Слабые лучи декабрьского солнца с трудом пробивались через запорошенные снегом окна. Рука Рудакова привычно легла на выключатель, старинная хрустальная люстра — последнее, что осталось от дворян Раевских, брызнув снопом искр, мягким светом залила просторный кабинет. Строгость его обстановки смягчалась двумя картинами в простенке между окнами — подарок сослуживцев. На них неизвестный художник запечатлел суровые пейзажи Северного Урала: подернутые фиолетовой дымкой горы и припорошенный первым снегом сосновый бор. О личной жизни генерала говорила большая цветная фотография. На ней он вместе с женой, дочерьми и матерью расположились на лавочке, за ними виднелся старенький покосившийся домик под камышовой крышей и раскидистая шелковица посредине двора.

Рудаков прошел к стенному шкафу снял шинель, папаху, повесил на вешалку, пригладил рукой усы и направился к столу, перебрал в столешнице маркеры, остановился на зеленом и сосредоточился на ориентировке директора. Ее содержание не оставляло сомнений в том, что миролюбивые заявления руководства НАТО являлись не более чем фиговым листком, прикрывающим ползучее продвижение наступательных структур военного блока к границам России. Рудаков внимательно вчитывался в документ, по ходу делал на полях пометки, а в спецблокноте набрасывал указания для подчиненных, когда зазвонил телефон прямой связи с дежурным по управлению. Он снял трубку и коротко обронил:

— Слушаю вас.

— Товарищ генерал, извините за беспокойство, дежурный по управлению капитан Приходько.

— Что у тебя, Геннадий Николаевич?

— Товарищ генерал, на связи заместитель генерального директора 53-го НИИ Орехов.

— И что?

— Просит срочно соединить с Вами.

— По какому вопросу?

— Утверждает, что по очень важному и хочет говорить только с Вами.

— Хорошо, переключи на меня! — распорядился Рудаков и обратился к списку руководителей вузов и НИИ. Память его не подвела, и, когда в трубке раздался голос Орехова, он бодро приветствовал:

— Доброго здоровья, Борис Флегонтович.

— Здравия желаю, Александр Юрьевич, — срывающимся голосом ответил Орехов.

— Что это Вы по-военному, Борис Флегонтович, вспомнили лейтенантскую юность? — пошутил Рудаков.

Но Орехову было не до шуток. С трудом подбирая слова, он потерянно лепетал:

— Александр Юрьевич, простите за беспокойство. Но тут такое. У меня голова идет кругом.

— Борис Флегонтович, успокойтесь, я Вас внимательно слушаю.

— Нет, это же надо такому случиться?! Почему я, Александр Юрьевич? Я всю ночь не спал! Откуда только на мою голову свалился тот чертов американец? Откуда?! — терзался Орехов.

«Наш «Катализатор» сработал, — заключил Рудаков. — Вот только в какую сторону?» Эта мысль сверлила ему мозг, но он не поддался эмоциям и, сохраняя ровный тон, предложил:

— Борис Флегонтович, пожалуйста, успокойтесь! Давайте все по порядку.

— Да-да, сейчас, Александр Юрьевич, — пытался взять себя в руки Орехов.

Но это плохо получалось. Перескакивая с пятого на десятое, он никак не мог сосредоточиться. Рудаков терпеливо слушал и пытался понять, с кем имеет дело: «Орехов — ты или ловкий лицедей, ведущий свою рискованную игру, или мы переиграли с тобой в шпионы? Так кто же?»

Ответы на свои вопросы он мог получить только при личной встрече и в разговоре лицом к лицу с Ореховым. Более подходящего случая, чем этот, трудно было найти, поэтому Рудаков решил им воспользоваться и, остановив его, заявил:

— Борис Флегонтович, я Вас понял. Ситуация, действительно, сложная и непонятная.

— Да! Да, Александр Юрьевич! Это черт знает что! Мерзавец хотел сделать из меня шпиона! Русский ученый…

— Борис Флегонтович, не накручивайте себя. Давайте не будем говорить об этом по телефону. У Вас есть время, чтобы подъехать ко мне в управление?

— Есть! Есть! — воскликнул Орехов. — Я немедленно выезжаю!

— Вот и договорились. Я жду, — закончил разговор Рудаков и немедленно начал действовать, нажал клавиши на переговорнике — ответили Первушин с Охотников, и потребовал: — Александр Васильевич, Андрей Михайлович, немедленно зайдите ко мне и прихватите сводки наружного наблюдения и прослушивания телефонных переговоров Орехова!

— Есть! — ответили они.

Рудакову уже было не до ориентировки. Отложив ее в сторону, он сосредоточился на предстоящем разговоре и пытался понять, что могло стоять за обращением Орехова. Дерзкая попытка перехватить инициативу и навязать свою игру, чтобы выиграть время, или им двигали обыкновенные человеческие чувства — растерянность и страх человека, у которого большая часть сознательной жизни проходила под грифом «Секретно». Некоторую ясность могли внести сводки наружного наблюдения и прослушивания телефонных переговоров Орехова после встречи с Эдвардом-Лазаревым. Рудаков бросил нетерпеливый взгляд на часы — с минуты на минуту Орехов мог появиться в управлении, и надавил на клавиши переговорника, чтобы поторопить Первушина и Охотникова. Они уже были на пороге кабинета. Рудаков кивнул им на кресла и объявил:

— Скоро здесь будет Орехов.

— Как?! Зачем?! — в один голос воскликнули Первушин и Охотников.

— А вот так. Только что звонил и доложил, что его хотели завербовать американцы.

— Вот так и сказал, что вербовали?! — изумился Первушин.

— А на что он рассчитывает в разговоре с Вами, Александр Юрьевич? — задался вопросом Охотников.

— Давайте не будем гадать! — потребовал Градов и спросил: — Анализ сводок наружного наблюдения и прослушивания телефонных переговоров Орехова после встречи с Лазаревым у вас есть?

— Да! — доложил Первушин.

— И что мы имеем?

— После разговора с Лазаревым-Эдвардом Орехов рванул из клуба так, будто одно место намазали скипидаром.

— Про свою трость даже забыл, — отметил Охотников.

— Такое впечатление, что в лице Лазарева он увидел исчадие ада…

— Стоп-стоп, Александр Васильевич, давай без ужасов, оставь их для своих картин, — остановил его Рудаков и потребовал: — Давайте говорить языком контрразведки: имела ли место попытка выхода Орехова на прямой контакт с резидентурой ЦРУ в Москве после беседы с Лазаревым?

Первушин и Охотников покачали головами.

— Но если этого не было, то тогда остается как вариант связь через тайник, — рассуждал Рудаков о возможных способах выхода Орехова на ЦРУ.

— Маловероятно, — исключил Первушин и пояснил: — По данным наружки, он, вернувшись из клуба, квартиры не покидал и все еще находится дома.

— А если Орехов использует в качестве канала выхода на ЦРУ связь через спутник или Интернет?

— Специалисты работают над этим, и в ближайшие часы мы будем располагать необходимой информацией.

— Александр Васильевич, надо бы поторопить коллег. Сейчас дорог не только час, но и каждая минута. Орехов располагает важной информацией, и ее утечка к ЦРУ может нанести непоправимый ущерб нашей обороне, — напомнил Рудаков.

— Есть, Александр Юрьевич, немедленно свяжусь и. — договорить Первушину не удалось — зазвонил телефон.

Рудаков снял трубку. Ему ответил дежурный по управлению и доложил:

— Товарищ генерал, к Вам прибыл заместитель генерального директора 53-го НИИ Орехов.

— Геннадий Николаевич, проводите его ко мне! — распорядился Рудаков и предложил Первушину и Охотниковым: — Товарищи, подождите у себя!

Они покинули кабинет. Рудаков, убрав со стола секретные документы в сейф, приготовился к встрече Орехова. Тот не вошел, а скорее, вполз в кабинет. На нем не было лица, в глазах плескался ужас, губы сотрясала судорожная дрожь, а ноги подкашивались.

— Борис Флегонтович, что с Вами?! Вам плохо? — воскликнул Рудаков и поспешил к нему навстречу.

Ответа он так и не услышал. Орехов, бросив на него очумелый взгляд, развернулся и ринулся в коридор. Рудаков не знал, что и думать: поведение Орехова обескуражило, схватился за трубку телефона, чтобы поднять по тревоге дежурную группу, но она не понадобилась. На пороге робкой тенью снова возник Орехов и, тыча пальцем в коридор, срывающимся голосом произнес: