Пророчество Золотого Перуна - Попов Михаил Сергеевич - Страница 20

20

Сергей медленно попивал воду, и выжидательно смотрел на лешего. Первым начать разговор не позволяло воспитание, а прикинуться равнодушным не получалось. Леший же, похоже, и не собирался торопиться с разговором. Пожевывая корешки, он внимательно изучал гостей, уделяя большее внимание Сергею.

Под его строгим, изучающим взглядом, Яросвету хотелось съежиться, стать маленьким и спрятаться в глубокую щель. К сожалению ни одной подходящей щели не наблюдалось.

Сергей же, напротив, без труда выдерживал взгляд с таким видом, словно ему каждый божий день приходится сидеть в компании лешего и играть с ним в гляделки. Посчитав, что пауза затягивается, он потянулся и шумно вздохнул, потом принюхался и вздрогнул. Ноздри зашевелились, ловя до боли знакомый запах, а, по мнению Яросвета, запашок тут стоял довольно гадостный. Потом, широко раскрытыми, удивленными глазами посмотрел на хозяина жилища. Выражение его лица было таким странным, что Яросвет испугался — не хватил бы удар…

— П-простите, п-пожалуйста… — с трудом сглотнув, выговорил наконец Сергей. — Мне, наверное, п-показалось… Но… Вы не скажете… Это, конечно, не мое дело… Этот запах… Что это?

— Запах? — леший с шумом втянул в себя воздух. — Да вроде ничем не пахнет… Разве что… Боровик, ты?

Леший грозно посмотрел на внука.

— Да не, деда, как ты мог подумать такое… — если бы лешие умели краснеть, лешачок наверняка стал бы темно-вишневого цвета. — Зачем меня перед друзьями позоришь?

Строгий дед пожевал губами, постепенно успокаиваясь.

— Ну, раз Боровик не при чем, то, стало быть, не должно пахнуть…

— Да нет, я не об этом. Вы не так поняли. Просто в моем мире было такое растение, так вот, его зерна, когда заваривали, пахли точно так же…

— А-а-а! — лицо старика просветлело. — А я-то подумал… Так, то и есть зерна такие. Спокон веков лешие их заваривают, да и люди некоторые — уж больно хорошо мозги прочищает.

Тяжело встав, леший прошаркал к висящим в углу рядом с пучками трав, холщовым мешочкам. Негромко бормоча под нос, начал водить по ним кривым сучковатым пальцем, выбирая.

— Ага, вот и они! — удовлетворенно крякнув, он снял один мешочек, самый маленький, чуть больше кулака Яросвета, и бросил его на стол. — Любопытный ты, как я вижу. Ну, смотри значит. Берешь щепотку зерен, растираешь мелко, и заливаешь водой. Потом на огонь ставишь, и следишь, что б не убежало…

Он достал горсть коричневых зерен, кинул в выдолбленную в камне мисочку, ловко растер каменным же пестиком, и высыпал размолотые зерна в медный ковшичек. Добавив воды, подвесил над жаровенькой, и принялся ждать. Сергей замер рядом, глядя во все глаза, как медленно начинает закипать черная и вязкая как деготь, жидкость. Коричневая пена стремительно побежала наверх, пытаясь выскочить через узкое горлышко, но старый леший оказался быстрее, снял с огня, и пена опала, спряталась обратно, устыдившись своего поведения. Мощный, ни с чем не сравнимый аромат прокатился по маленькой землянке.

Принюхиваясь, Яросвет с удивлением заметил, что от одного только запаха, сердце застучало мощнее, а в голове стало ясно, как после хорошего отдыха.

— Кофе… — прошептал Сергей.

— Кава, — пояснил леший. — Говорят, за морем, на деревьях растет.

Разлив понемногу в деревянные чашки, леший протянул их гостям.

— А молоко есть? — попросил Сергей.

— Почему ж ему не быть? — удивился леший. — Конечно есть.

Он цыкнул на Боровичка, тот мухой метнулся в угол, где обнаружилась крышка погреба. Лихо спрыгнув в погреб, Боровичок пошумел, что-то двигал, и показался наружу уже с большой крынкой.

Сергей налил немного молока в кофе, поболтал, размешивая.

— Вот, медку добавь, — посоветовал леший. — Так горько уж слишком.

Но Сергей уже допивал этот божественный напиток. А вот Яросвет предложению лешего последовал, и на этот раз ничуть не пожалел. Даже с медом, кава сильно горчила. Хотя бодрила отменно.

— Ну, ладно, — подвел итог леший, после того, как Сергей, смущаясь и краснея, попросил сварить еще кофе, выпил, и теперь сидел с блаженной улыбкой, казалось, совсем не слыша что ему говорят. — А теперь и о делах можно поговорить.

Сергей кивнул. Напившись кофе, он как дома побывал. По телу разлилось приятное тепло, и жизнь уже не казалась такой уж отвратительной. Даже Яросвет его сейчас не раздражал своим глупым видом.

Леший задумчиво покачал деревянную чашку, гоняя по стенкам остатки напитка, и негромко заговорил:

— Рассказал мне внучок, о разговоре вашем с самим Сварогом… Эх, ну что за боги пошли? Вот были боги в наше время, не то что нынешнее племя… А эти… — он махнул рукой, — эти им и на заплатки не годятся. Всего-то веков прошло, а уже свои слова забывать начали.

— А при чем здесь их память?

— Да при том, что людям-то простительно, их век короток, вот и не сохранили они полностью пророчество. А боги… Могли и забыть, а могли и специально промолчать, не напомнить.

— Да что за пророчество-то? — все еще улыбаясь блаженной улыбкой идиота, не понял Сергей.

— Да то и пророчество, что про Золотого Перуна… Вот ты его помнишь?

— Ну как… Что-то из того что плел Велимудр я помню, — Сергей пожал плечами, — а вот специально заучивать…

— Я вроде все запомнил, — неуверенно проговорил Яросвет.

— Ну, расскажи, что помнишь.

— Значит так, — Яросвет напустил на себя важный вид, откашлялся, и, подражая учителю, заунывно заговорил:

— «Показали вы себя в битве героями. Чернобога вы не испугалися. И дарую вам слово богово, Пусть у вас лишь герои рождаются. И пусть кровь останется чистою, С чужаками она не смешается. Пусть боятся вас вороги лютые, Но коль вдруг с кем не в силах справится, Соберите вы этого идола И герой к вам великий явится. Из такого далека явится, Что представить себе не можете, И пойдет он войной на ворога. Это слово мое вам, божие.»

Все.

Яросвет вопросительно посмотрел на лешего.

— Точно все? — прищурился старик. — Ничего не забыл?

— Ну, может, что и напутал, — задумался Яросвет. — Нет. Все точно. Слово в слово. У меня, ить, память крепкая.

Леший кивнул.

— Именно такого я и ожидал, — он довольно потер руки. По комнате разнесся скрип рассохшегося дерева. — Эх, память людская. Но боги-то, боги… Хотя… Чему ж удивляться, если нынешние боги среди людей жили. Вот и набрались от них…

— Да вы толком объясните, — не выдержал Сергей, — при чем здесь память?

Леший загадочно улыбнулся.

— А ну-ка, Боровик, слазай за вином. Помнишь, нам внучатый племянник троюродного дедушки сводной сестры бабушки нашей тетушки по дедовой линии прислал пару кувшинов? Я его как раз для такого случая берег.

Боровик снова метнулся в угол, и скрылся в погребе.

— Пророчество… — подсказал Сергей.

Леший покачал головой. Он так и не произнес ни слова, пока Боровик не вернулся с большим кувшином и парой кружек. Медленно, специально подогревая и так уже горячее любопытство, он сковырнул воск запечатывающий горлышко кувшина, торжественно разлил по кружкам вино и поднял тост.

— За вас, молодежь. Завидую я вам немного — в интересное время живете.

Все пригубили напиток. Вино и впрямь оказалось великолепным. Сергею подумалось, что в его мире такого нет. Лучше только вчерашнее вино Сварога. Правда он не был никогда любителем вина, предпочитая ему пиво, но этого вина это не касалось.

— Прежде чем про пророчество говорить, скажите, чего надумали? — усмехнулся леший.

— А чего можно было за ночь надумать? — Сергей пожал плечами.

— Не скажи, — леший погрозил суковатым пальчиком. — Умные люди тебе подсказали: к землям Кощея поближе идти. И я кое-чем помогу…